Тополь цветет: Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ванюшка, радист Иван Сергеевич, невысок ростом, неширок в плечах, но крепок, подобран и загорел круто — скулы и лоб отливают медью.

— Я — «Орден», я — «Орден», доброе утро! — он косит на меня веселым, морской синевой отдающим глазом, и я понимаю, что на судах, сбежавшихся под Гагру, у него полно дружков, на которых можно положиться.

— Ужас один, каждый выходит на свою волну, а все равно все узнают, где рыба! — смеется и капитан Кулеш, огромный и неуютный, как скалистый утес, обработанный солнцем и ветрами, как все капитаны в мире.

Капитан смеется утробно, словно бухает в пустую бочку, а хитрые глазки на грубом красном лице так и цепляют меня, так и толкают на что-то: соображаешь, дескать?

«Ладно уж, соображаю, — обещаю я размягченно, — очень вы оба мне чем-то симпатичны, погляжу только, как будете рыбу таскать — тоже, говорят, искусство».

Судно бежало по широкой солнечной дороге. Мы бежали — и дорога бежала, вплоть до мыса, вдающегося в море. Хребты гор, сдавившие Гагру, начинали отходить от берега, все еще дымчатые, с голубинкой; скалистые увалы вступали в воду, натянув на плечи лес. Утро разгоралось, но было свежо. Бурая, мелкая, рябая волна ровно отваливала от борта — шлеп, шму-хлысть, хлысть-шшу-у.

На соседнем сейнере уже «сушили» — вытягивали сеть из воды: в ячеях блестели фосфорические пузыри.

— А, одна медуза, — махнул рукой капитан и увел моего Сашу в машинное отделение.

С перегнутой клеенчатой тетрадью засела я на носу корабля, на закрытых брезентом сетях:

«ПТС — приемно-транспортный сейнер,

ОС-300 — океанский сейнер…»

Больше пока и записывать нечего.

Мне нравится взлетать, когда сейнер попадает поперек волны: вверх-вниз, вверх-вниз, шлеп, шлеп. Чем дальше от берега, тем зелень воды плотнее, гуще и белее пена за бортом.

Две недели в доме отдыха мы с мужем усердно отрабатывали виражи: купание — столовая — море — обед — пляж — столовая. И вдруг заело. Одни и те же довольные, со вкусом подпеченные лица и тела, одни и те же разговоры, как хороши на Черной речке цыплята табака и как блистательно в автобусах не дают сдачи. Прочитав в газете сообщение, что в Ростове центнерами принимают рыбу от судов, промышляющих под Гагрой, я замерла, как рыболов, приметивший дрогнувший поплавок. Жизненный раствор насыщался — вот-вот вытолкнет на газетную полосу. Я еще не знала содержания строк, но уже слышала ритм их.

Саша немедленно развил страшенную активность, потащил меня в правление Гагринского совхоза, оттуда на КП — зона есть зона, и вот мы — на рыболовецком корабле!

Ровно стучала машина, ровно шлепал носом о воду сейнер, а рыбы не было и не было.

Я отправилась в обход корабля, качаясь по узким желтым половицам палубы. С непривычки заносило в стороны, но я быстро приноровилась балансировать.

В капитанской каюте пахло соленой барабулей, которой Кулеш угощал поутру. От барабули, заеденной помидорами с луком, во рту до сих пор солоновато-сладкий привкус с дурманящим запашком. В машинном отделении мужчины все еще вели беседу о преимуществах отечественной техники — тут я вполне могла довериться Саше, его инженерская голова усвоит все с точностью. Меня же сейчас занимала рыба. Кажется, я всегда мечтала увидеть, как выгребают ее из моря: липко-тяжелую подвижную серебряную массу — добро, взятое людьми у природы. (Неизъяснимое волнение вызывали во мне бунты рыжей и золотой пшеницы, встававшие летом среди Украины или Сибири!) И я опять шла в рубку, где висел на стене почтенный металлический ящик — тоже достижение науки и техники — и показывал небольшие, единичные скопления рыбы.

Ванюшка — Иван Сергеевич ходил следом и объяснял:

— Эхолот типа «Окунь». Аппарат новый, очень экономичен — сама работа у него, да? А когда рыба появляется, очень четко работает, да? В чем смысл? Работает от аккумулятора, а не от машины, да?

Все-таки нам были рады на судне. Какое-никакое, а развлечение в ежедневном мотании по морю. Сашина длинная фигура, его ноги в шортах мелькали в рубке, появлялись из кубрика, маячили на корме среди матросов — похоже, это он нацеливался на очерк, а не я.

У Пицунды, где у подножия солнечных небоскребов выходили на берег могучие сосны, уже стояли девять судов. Неспроста, конечно, стояли. Мы тоже следили за поверхностью моря, но нигде ничего не показывалось. Только резал грудью воду красивый и гордый «Лед» — все равно вся добыча будет его! Некоторые суда позаметывали, очевидно, на пиламиду, другие продолжали бегать, искать.

Покрутившись малость, капитан приказал идти дальше. Он неторопливо двигался по кораблю, а мне казалось — нервничал и спешил наскочить на рыбу. Скорей бы уж!

Вдруг что-то сверкнуло впереди на воде — и раз, и два, даже я увидала.

— Поля!! — гаркнул капитан матросу, лежавшему на животе на крыше капитанской рубки.

— Я вижу! — захлебнулся матрос. — Вижу!

— Давай аврал! Давай телефон!

Зазвенело, забренькало по кораблю: пиламида! Из кубриков высыпала команда — разноцветье рубах и голов ринулось к борту. Подтянули баркас, мотавшийся сбоку, двое прыгнули в него: пиламида!

Заглушили машину. Баркас качался поодаль, рыбаки гуртом изготовились на брезенте, на сетях. От напряжения ломило глаза.

Капитан на рубке всматривался в воду.