Тополь цветет: Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну и ладно, что девочку не взяла, — сказала она. — Расход-то какой! А теперь, может, подкопишь да телевизир купишь. С ним не заскучаешь.

— Нет уж, — обернулась Полина, — обойдется как-нибудь без телевизира! — Она беззлобно, но с удовольствием выговорила это слово одинаково с матерью.

Их было много. Темненькие и светлые, ясноглазые и угрюмые, бойкие и застенчивые, надутенькие. И ни одной, как Наташа, — с лукавеньким пониманием в черном глазку, с доверчивой и уверенной смелостью в быстрых движениях. Полина жалела их всех вместе, сочувствовала каждой слишком коротко остриженной головенке. Но ни к одной не потянулась сердцем, как тянулась к Наташе. Побывав уже в третьем детском доме, выходила оттуда удрученная и как бы пристыженная.

Воспоминание о Наташе мешало остановиться на какой-нибудь другой девочке, все казалось — не сможет Полина ее полюбить. Это пугало и наполняло стыдом.

Она не понимала, что на этот раз хотела взять ребенка от отчаянья одиночества и словно назло кому-то. И сочувствие себе, сознание собственной несчастности было сильнее сочувствия этим детям. Они рождали в ней только растерянную беспомощность, неверие в полезность своего замысла. Но отступиться уже не могла. И оттого, что верное решение не давалось, вышла расстроенная и неловкая из длинного белого коридора, где за белыми дверями оставалась суетливая, громкоголосая, трудная жизнь десятков маленьких человечков.

В вестибюле Полина приметила щупленькую женщину на скамье возле стола старшей воспитательницы, с платком, сбившимся на меховой вылезший воротник пальто. Темные мелко вьющиеся прядки падали на раскрасневшееся лицо, и женщина то убирала их, то отстраняла цеплявшегося за шею и мешавшего говорить ребенка.

Воспитательница заносила ответы женщины на синий большой лист бумаги.

— Как этого-то зовут?

— Тонька… То есть — Антон, — виновато поправилась женщина.

— А-антон. Так и запишем. Сколько ему?

— Год семь месяцев. — Женщина придержала обеими руками мальчика, топтавшегося у нее на коленях, и, примерившись косящим черным взглядом, как-то нехорошо и заискивающе посмотрела на воспитательницу. — А постарше выглядит, правда?

У Полины захолонуло в груди: пальтишко, вязаная шапочка и платок мальчика были сложены на скамье, а он прыгал в красных, когда-то пушистых, а теперь добела вытертых длинных штанах.

Полина и прежде слышала, что в тяжелых обстоятельствах иные матери сдают детей. Задержавшись, она испуганно и потрясенно смотрела на женщину.

Та недобро, даже враждебно оглянулась и, отойдя с ребенком к окну, принялась расчесывать на две стороны его белые редкие волосенки.

Впрочем, Полина почти не думала о ней. Она никак не могла понять, что человечек, прижимавшийся к матери, бездумно хлопавший ладошкой по ее лицу, сегодня, сейчас вот, уже не сможет ничего такого делать, перестанет называться Тонькой, его белые редкие волосики остригут под машинку, и будет он одинаков с теми, которым как раз недостает того чуть-чуть, так связанного с родными руками.

Она следила за ребенком, и он все больше трогал ее, а несчастье женщины, сердито отвернувшейся, казалось все более страшным. Хотелось сделать для нее что-то, помочь, облегчить страдания.

Мальчик, пригнувшись к плечу матери, улыбался Полине серыми широко поставленными глазами, носишко словно придавили пальцем, влажно сияли редкие градинки зубов.

Полина тоже невольно улыбнулась и с бьющимся сердцем подвинулась ближе.

— Послушайте. А что, — сказала она осторожно, — если бы я… взяла вашего Тоньку?

Женщина быстро обернулась и пристально и все еще хмуро вгляделась в Полинино странное, просительно-страдающее лицо.

И вдруг оживилась:

— Что ж, если условия у вас подходящие… Все лучше, чем…

Полина согласно закивала — это то самое, о чем думала и что мучило ее!

С неожиданной деловитостью женщина принялась за оформление передачи ребенка, оказавшейся не столь уж сложной.

Ошеломленная таким исходом, Полина, улыбаясь, так как не могла ни минуты не улыбаться — от смущения, от сострадания к ребенку и женщине — сказала извиняющимся тоном:

— Вот как получилось. А я хотела, чтобы матери вовсе не было.

— А что мать за помеха! — откликнулась женщина, косяще вскинув на Полину снизу вверх глаза. — На крайний случай… можно и отходную дать.

— Как это? — не зная сама для чего, спросила Полина.

— А так. Расписку, что востребовать не буду. Официально заверяется. Документ. Го-осподи, разве я враг своему дитю-у? — протянула женщина, подхватывая с пола малыша. — Разве не хочу, чтобы пил-ел сладко, на льняной простынке спал? У мамки-то ни постельки порядочной, ни скатерки на стол набросить, если гость пришел. Уж какие сберкнижки — десятки свободной за душой нету.

Женщина вопросительно взглянула на Полину, отчего та заволновалась, раскрыла сумочку и начала совать деньги Тонькиной матери: