Софья Палеолог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Осенью 1465 года Софья со старшими братьями прибыла в Рим — город, в котором она провела следующие семь лет своей жизни.

Рим — особенное место, средоточие древней силы и мудрости. Повторяя звонкую метафору античного автора I века до н. э. Альбия Тибулла, его часто называют Aeterna urbs — Вечный город. Для русских писателей Рим часто становился источником вдохновения. Н. В. Гоголь заметил, что «влюбляешься в Рим очень медленно, понемногу — и уж на всю жизнь».{155} П. П. Муратову Рим был дорог присущим ему тайным обаянием: «Нет никаких материальных свидетельств производимого Римом очарования. Но оно чувствуется… Дух счастливой, полной и прекрасной жизни навсегда остался здесь…»{156} Б. К. Зайцев утверждал: «В Риме нет ничего женственного; это воин, мужчина, делатель; мало в нем и художника. И потому любовь к нему — особенная… Блаженно-райское мало идет Риму. Слишком он грозен и трагичен, сложен и меланхоличен…»{157} Русские всегда питали к Риму особую любовь: если задаться целью собрать все яркие высказывания известных русских людей о Риме, то легко получится несколько увесистых томов.{158}

Путешественники Нового времени в своих заметках о городе описывают в основном главные римские достопримечательности: Форум, Колизей, Капитолий, площадь Навона, Испанскую лестницу и, конечно, собор Святого Петра. Все эти символы Вечного города настолько известны, что даже тот, кто никогда их не видел, может себе представить их облик по рисункам и фотографиям.

В середине 1460-х годов, когда Софья Палеолог оказалась в Вечном городе, этих символов Рима или не было вовсе, или они имели совершенно другой облик. Купол Сан-Пьетро был сооружен в конце XVI столетия. Испанская лестница появилась в 1725 году. Знаменитый фонтан Четырех рек на пьяцца Навона сооружен Бернини в 1651 году. И хотя сама площадь, устроенная на месте древнего ипподрома Домициана, была в Средние века одной из оживленных торговых точек города, самые старые здания, выходящие на нее сегодня, не старше конца XVI века.

Капитолийский холм как таковой, конечно, существовал, однако тоже выглядел совсем не так, как сейчас. Дворцы Капитолия были построены Микеланджело в конце 1510-х годов, а конная статуя Марка Аврелия перенесена на Капитолийскую площадь только к середине XVI столетия.

Что касается Форума и Колизея, то и они выглядели иначе. Источники свидетельствуют, что на Римском форуме в 1430-е годы находился «торг свиней».{159} Долгое время он был коровьим пастбищем — Campo Vaccino, что отражено на его изображениях XVI–XVII столетий. Даже путешественники XIX века упоминают «сенокосы на Форуме».{160} Впрочем, уже в 1420-е годы гуманист Поджо Браччолини гулял по Форуму, разглядывая вросшие в землю и покрытые мхом останки величия Римской республики.

Колизей в XV веке вовсе не был ревностно оберегаем как самый большой амфитеатр Античности. Его камни порой использовали для строительства новых зданий. Так, гуманист папа Павел II (1464–1471), венецианец по происхождению, выстроил для себя из этих камней в 1455–1460 годах палаццо Венеция — один из первых ренессансных дворцов города. Колизей находится в нескольких минутах ходьбы от этого здания. Дворец, как и разрушающийся амфитеатр, стоит по сей день. С его балкона любил обращаться к народу Муссолини…

Перемещением частей античных зданий в 1451–1453 годах в Риме занимался в том числе Аристотель Фиораванти — архитектор, который будет возводить для Ивана III Успенский собор в Московском кремле. Он «перевозил и устанавливал монолитные колонны древнего храма Минервы и передвигал четыре древние монолитные колонны для нового парадного двора перед базиликой Святого Петра».^{161}

Вообще, отношение к античным древностям в эпоху Средневековья и даже Раннего Возрождения у римлян было особым. Тогда их воспринимали гораздо более утилитарно. Внимательно изучивший путеводитель путешественник непременно обратит внимание на античные колонны, поддерживающие своды многих средневековых храмов. Например, в церкви Санта-Мария-ин-Трастевере можно видеть колонны из римского храма Исиды. Сегодняшний турист изумится и тому, что на верхних этажах театра Марцелла (I век до н. э.) с эпохи Средних веков и до сих пор (!) живут люди.^{162} Жилой дом, восходящий к античным временам, есть и в Лукке.

Улицы Вечного города во времена Софьи Палеолог также были совсем другими. Вернее, Софья ходила по другим улицам. Известная каждому русскому туристу виа Систина (она же «страда Феличе»), где жил Н. В. Гоголь, была прорублена в массиве средневековой застройки лишь в конце XVI века. Другая любимая гостями города улица, ведущая от пьяцца дель Пополо к Испанской лестнице, — виа дель Бабуино — была прорублена меж старых домов по велению папы Климента VII только в 1520-е годы.

Собственно, о большинстве прямых и тем более широких улиц Рима можно сказать, что они появились не ранее XVI столетия. Многолюдные ныне районы, по которым протянулись улицы Кавура и Наполеона III, были отстроены только в 1870–1880-х годах. В начале XX века П. П. Муратов писал об этом: «Вся эта часть города, древний Виминал и склоны Эсквилина и Квиринала, занята новыми кварталами… ради желания сделать Рим похожим на другие европейские столицы. Еще сорок лет назад здесь тянулись только огороды и виноградники…»^{163}

Лишь в начале XVI века была найдена античная скульптура Лаокоон, вдохновившая многих скульпторов Возрождения. Только в 1488 году был открыт знаменитый Domus Aurea — «Золотой дом» Нерона. По римскому преданию, один местный житель провалился на своем огороде под землю и очутился в прекрасной зале с удивительными росписями. Эти росписи, как известно, оказали существенное влияние на итальянскую живопись Высокого Возрождения. Одними из первых живописные сокровища Domus Aurea увидели выдающиеся художники — Пинтуриккьо, Рафаэль и Гирландайо.{164}

Рим середины XV века во многом был еще средневековым городом — беспорядочным, утопающим в грязи, пропитанным запахами гнили. Хроника Стефано Инфессуры, написанная в ту пору, сообщает: «Мясники, рыбаки, сапожники и скорняки, которые живут в самых красивых частях города и там занимаются своим ремеслом, выбрасывают или незаконно хранят кожи, тухлое мясо и рыбу, навоз, экскременты и зловонные туши на улицах, площадях и в других публичных и частных местах…»^{165}

Запахи в городе были другими не только из-за обилия нечистот. Сегодня римские таверны предлагают разнообразные пиццы, спагетти, потроха в томатном соусе, блюда из баклажанов и артишоков. По вечерам центр города окутывают запахи этой стряпни. В середине XV века всё было иначе и на кухнях готовили совершенно другие блюда. Америка еще не была открыта, а потому томатным соусом, без которого сегодня представить себе итальянскую кухню решительно невозможно, блюда не заправляли. Пицца была придумана во второй половине XIX века. Спагетти существовали, однако обыкновенно их подавали не только с сыром и маслом, но и со сладкими заправками — сахаром и корицей. Их варили подолгу, понятие al dente было не в моде. Артишоки — один из символов римской кулинарии — начинают активно распространяться лишь с конца XV века. Что до блюд из баклажанов с чесноком, то их готовили только в еврейском квартале.{166}

Чем же питались римляне во времена Софьи? С эпохи Средних веков и вплоть до сего дня в Риме широко использовали оливковое масло, сыры, апельсины, лимоны и душистые травы. В чести были зеленые салаты, капуста, каштаны, мелкая фасоль. Римляне любили и блюда из домашней птицы и яиц. Говяжьи потроха — рубец, почки, хвосты — обыкновенно готовили в лимонном, остром или пшеном соусе. На полях Лацио — области вокруг Рима — росли злаки: просо, сорго и ячмень.{167} Часто на столах римлян бывали ньокки — клецки из тертых сухарей, муки, сыра и яиц. (С XVIII века ньокки стали готовить не с сухарями, а с картофелем.) В Тибре водилось много рыбы, а также миноги, которые тоже употреблялись в пищу. По свидетельству гуманиста Бартоломео Сакки, более известного под именем Платина, самые крупные миноги доставляли по всей Италии именно из Рима.{168} Тибрская рыба была хорошим подспорьем для многих небогатых горожан, как простых торговцев и ремесленников, так и искателей античных сокровищ. Когда молодой Помпонио Лето — в будущем выдающийся гуманист — приехал в 1463 году в Рим с юга Италии, он испытывал многие лишения. Современники вспоминали, что «иногда он позволял себе роскошь отведать рыбы, им самим пойманной в протекавшем у его тогдашнего жилища Тибре…».{169}

Блюда из говядины, свинины и дичи были только на столах у знати, к которой, впрочем, Софья, несомненно, относилась. Она не раз вкушала мясо оленей, косуль и куропаток, хорошо знала вкус пармской ветчины и болонской мортаделлы. Возможно, она пробовала и новый для европейцев рис, который только начинали выращивать в Ломбардии.^{170} Аромат кофе Софье был не знаком, однако вкус хороших итальянских вин она знала наверняка. Надо полагать, что позже русская кухня с ее кислой капустой и квасом стала для нее большим открытием.

Несмотря на различия в питании, и простолюдины, и аристократы жили в одном и том же городе, составляя его немногочисленное население. Римские краеведы отмечают, что к началу XV века город был воистину «деградирующим» местом.^{171}

Печальное состояние Рима первой половины XV века имеет свое объяснение. В XIV столетии он испытал серьезное социально-политическое потрясение: с 1309 по 1378 год папы не жили в городе. Это был период так называемого Авиньонского пленения пап. Французский король Филипп IV Красивый находился в остром конфликте с папой Бонифацием VIII. Наследовавший папский престол Климент V, француз по происхождению, в 1309 году переехал со своим двором в Авиньон. Это негативным образом сказалось на жизни в Риме. «Длительное отсутствие пап, курии и вообще кипевшей там прежде жизни католической церкви довело город до состояния крайней нищеты. Главный источник его существования (оказание различных услуг паломникам. — Т. М.) внезапно иссяк — или во всяком случае резко обмелел… Уход папства фактически лишил население основного заработка — эффект можно сравнить с тем, что случилось бы с современным Лос-Анджелесом, если бы вся индустрия развлечений… внезапно исчезла… В экономике начался застой, население резко сократилось. Улицы поросли бурьяном. Для паломников настали опасные времена. В городе царили вседозволенность и беспорядок… ни один мирный путешественник или торговец не мог чувствовать себя в безопасности на римских улицах».{172}

Перед папами, вернувшимися из Авиньона, стояла задача поновления города, однако они взялись за ее решение далеко не сразу. Члены русской делегации на Ферраро-Флорентийском соборе 1438–1439 годов посетили Рим и в своих записях отметили, что великий город производит впечатление заброшенного места: «И все то порушилося запустения ради…»^{173} Надо думать, что традиционная для русской книжности метафора «ветхий Рим», изначально означавшая в православном богословии Рим языческий, древний, наполнилась для наших соотечественников новым, вполне конкретным смыслом.

Обветшание Рима было особо отмечено флорентийцами первой половины XV века. В то время Флоренция уже стала столицей Ренессанса, а ее просвещенные жители — носителями новой системы ценностей. Флорентийские гуманисты порой противопоставляли «старый» и хаотичный средневековый Рим своему новому, уже более упорядоченному в архитектурном отношении городу.

В начале XV века эпоха Возрождения в Риме только начиналась. Протагонисты Возрождения Брунеллески и Донателло осматривали и обмеряли сохранившиеся памятники города, открывая затерянный Рим. В те времена «город представлял собой свалку упавших старых колонн и разрушенных древних стен, обвалившихся сводов, разбитых арок. Римские жители, наблюдавшие Брунеллески и Донателло за их работой… считали их просто сумасшедшими кладоискателями…».^{174}

Первые серьезные работы по благоустройству города начались при папе Мартине V (1417–1431), который приказал отреставрировать Латеранский дворец, поновить старинную базилику Святого Петра в Ватикане, а также древний дворец сенаторов на Капитолии. Он же благоустроил территорию вокруг церкви Двенадцати апостолов.^{175} Однако это были лишь первые шаги к тому, чтобы вернуть Риму хотя бы частицу былого величия.

В начале 1430-х годов знаменитый зодчий и главный теоретик ренессансной архитектуры Леон-Баттиста Альберти составил «Описание города Рима». Этот труд представляет собой собранные в таблицы сведения о памятниках города с их точными размерами. Составление такой сводки потребовало от архитектора немалых усилий. В итоге Альберти пришлось констатировать, что слава античного города канула в Лету. Он с печалью заключил, что даже «из дорог сохранились в целости очень немногие».^{176}

Вплотную состоянием города решил заняться лишь папа Николай V (1447–1455) — видный гуманист и меценат своего времени. Он покровительствовал работе Альберти, который был его давним другом по Болонскому университету. Планы папы Николая по перестройке Рима отличались широким размахом. Он взялся за их реализацию с большим воодушевлением. Биограф Николая V, гуманист Джаноццо Манетти, писал об этом: «Папа сильно желал начать и довести до полного конца пять необыкновенных и замечательных строек в пределах Рима, достойных, вне всякого сомнения, упоминания и похвал, частью служивших обороне города, частью его украшению, частью оздоровлению климата, а частью… делу благочестия… Прежде всего он решил заново построить стены города, одновременно во многих местах обрушившиеся и давшие трещины. Во-вторых, обновить 40 (!) церквей… В-третьих, создать новый квартал, начинающийся от ворот Адрианова мавзолея и доходящий до базилики первоверховного Петра… В-четвертых, всячески укрепить и по-царски украсить папский дворец. В-пятых, до основания перестроить святую базилику блаженного Петра…»^{177}

Градостроительную деятельность Николая V не без оснований называют «проектно-строительной горячкой».^{178} Она ознаменовала собой начало долгого периода в истории Рима, когда постепенно стали складываться новый облик города и новое отношение к памятникам древности и городскому пространству как таковому.

При папе Павле II «итальянское искусство времени Возрождения все быстрее продвигается к своему апогею. В Риме… появляются самые тонкие и изящные скульпторы: флорентиец Мино да Фьезоле, ломбардец Андреа Бреньо, работают флорентийские зодчие Пиатрасанта, Мео дель Каприна (оба строили палаццо Венеция), Джованни деи Дольчи (будущий строитель Сикстинской капеллы)».^{179}

Таким образом, незадолго до приезда Софьи в Риме начала осуществляться идея структурной перестройки средневекового города с его кривыми улицами и хаотичной застройкой.

Какие памятники сегодняшнего Рима могут помнить Софью?

Во-первых, это монастырь и странноприимный дом Санто-Спирито-ин-Сассиа, комплекс которого в основном сложился к XIII веку. Именно здесь в 1462–1465 годах жил Фома Палеолог, и, видимо, там же первое время жила и Софья с братьями. Некоторые готические постройки Санто-Спирито не сильно изменились с той поры: простой взгляд на суровые стрельчатые окна, прорубленные в шершавых стенах, переносит в глухое Средневековье. Позже отпрыски византийского императорского дома переселились в один из дворцов в районе Марсова поля.^{180}

Марсово поле относится к старейшим частям города. Во времена римских царей оно лежало на северо-западной окраине Рима, сразу же за чертой города, и ограничивалось с одной стороны Тибром, а с другой — древним трактом, позднее перестроенным и названным Фламиниевой дорогой. На этом месте уже Ромул проводил военные смотры. Именно на Марсовом поле, на сходках воинов-общинников решались важнейшие проблемы политической жизни царского Рима.^{181} К началу XV века это был один из немногих районов Рима, где сохранялась более или менее налаженная жизнь. Городская жизнь в первые десятилетия XV века была сосредоточена вдоль побережья Тибра, главным образом в районе Марсова поля, а также «за Тибром», в районе Трастевере.^{182} Таким образом, Софья и ее братья поселились в одной из самых благоустроенных и обжитых частей Рима.