— Он мой отец.
— Он писал о действиях нашего десантного отряда. Во время финской войны.
— Разрешите идти? — повторил Вадим.
— Он же известный журналист. Герой штурма Кронштадта. Поговори с отцом, Плещеев. Ты сказал, муж этой Сальниковой спекулянт? Пусть отец пригрозит ему судом. Пусть приструнит твоих соседей. Ты понял?
— Да… понял…
— О нашем разговоре никому не говори. Только отцу. А теперь…
Гладких скомкал бумагу с доносом, положил на стеклянную пепельницу, чиркнул спичкой и поджег.
— Никому ни слова, Плещеев, — повторил он.
— Спасибо, товарищ комиссар, — обрадованно сказал Вадим. — Большое спасибо!
Он узнал, где находится редакция газеты Ленфронта «На страже Родины» — в историческом здании Главного штаба, — и намеревался в первый же день увольнения навестить отца.
Но все получилось иначе. Отец вдруг сам заявился к нему.
Вызванный комиссаром Гладких с занятий, Вадим вошел в его кабинет с беспокойной мыслью: что еще стряслось? Гладких восседал за своим столом, а перед ним сидел лысый сухопутный офицер, тоже батальонный комиссар, судя по нашивкам. Он встал навстречу Вадиму, улыбаясь и глядя сквозь крупные очки в роговой оправе.
— Здравствуй, Дима! — Отец обнял Вадима.
От него пахнуло хорошим табаком.
— Здравствуй, — сказал Вадим, слегка отстранясь.
— Ну, вы тут побеседуйте, — прохрипел Гладких, — а у меня дела.
Прихрамывая, стуча палкой, он вышел из кабинета.
— Возмужал, возмужал! — Плещеев-старший, что называется, во все глаза глядел на сына. Улыбка на его хрящеватом лице угасала, карие глаза за стеклами очков смотрели невесело. — Садись, Дима. Ты куришь?
Он раскрыл коробку «Казбека».
— Ух ты! — Вадим осторожными пальцами вынул длинную папиросу. — Вам такое роскошное курево выдают?
— Нет, конечно. — Лев Плещеев чиркнул спичкой. — Я брал интервью у одного генерала, он мне подарил. Дима, я страшно рад тебя видеть. Ты уцелел в боях, это же подарок судьбы.
— При чем тут судьба? — Вадим медленно выпустил струю ароматного казбечного дыма. — Просто повезло.
— Просто, да не просто… Безумно жалко маму. Я пытался хоть как-то ей помочь…
— Знаю, — резко сказал Вадим.
Ему не хотелось выслушивать слова, саднящие душу. Он понимал, конечно, что надо бы потеплее с отцом, столько лет прошло-пролетело, пора прекратить ссору. К тому же он теперь не мальчик с наивными понятиями, он осознал, какой мощной притягательной силой обладают женщины, и мог понять отца… нет, не простить ему измены, но понять…
— Знаю, что ты помогал маме, — повторил он мягче. — А как ты… как твоя семья пережила зиму?
— Жена с Люсей были на грани… Очень тяжело было, Дима. Но в январе удалось эвакуировать их по Ладоге. Они в Саратове сейчас, вернее в Саратовской области. Там есть город Аткарск. Вот они там.
— Понятно.
— Вадим, — сказал отец, сняв очки и потирая пальцем переносицу. — У меня беда. Позавчера разбомбили мой дом.
— Да ты что?! Где это?