Балтийская сага: читать начало книги онлайн

— Знаешь, в первые дни войны у нас был политрук, так он говорил нам, что немецкие рабочие из классовой солидарности портят на заводах снаряды и бомбы. Между тем их снаряды и бомбы исправно взрываются.

— Твой политрук был просто дурак. Да, так вот, работает у нас писатель Александр Ярцев, ты, конечно, не слышал о нем…

— Об Александре Дюма слышал, а об Александре…

— Он германист, — не обратила Райка внимания на замечание Вадима. — Переводил Гете, Виланда, Гейне. Он не молодой уже, под шестьдесят, зимой потерял жену, да и сам еле выжил. В отделе ему выхлопотали командирский доппаёк. Ярцев чудно пишет! Напоминает немцам, какая великая культура у них за плечами.

— Великая культура всегда уступает грубой силе, — сказал Вадим. — Так уж идет история. Культура, в сущности, беззащитна. Те же германцы, например… ну, их предки, варвары, сокрушили Рим с его великой культурой.

— Ах, ах, какое блестящее объяснение.

— Больше не буду. Я вообще-то не объясняльщик. Просто подумал, что немецкие солдаты, даже и прочитав умные статьи Ярцева, не перестанут обстреливать Питер.

— Но кому-то из них западет в голову, что они ведут захватническую войну…

— Ну и что, если западет? Он перестанет стрелять?

— Дима, ты нигилист. Не хочу с тобой спорить.

— Да и я не хочу. Райка, это же здорово, что ты нашла свое место на войне. За это тоже надо выпить. А что Оська? Есть какие-нибудь сведения?

— Мама наконец получила ответ на свои запросы из штаба Ленфронта. Две строчки: боец второй дивизии народного ополчения Иосиф Виленский считается пропавшим без вести.

— Бедный Оська…

— Но ведь это не значит, что он погиб?

— Да, не значит. — Вадим потеребил усы. — Пропавшими без вести считают тех, гибель которых не установлена… Ну, если нет определенных свидетелей… Оська мог, например, попасть в окружение, уйти к партизанам.

А мог и, раненый, попасть в плен, подумал Вадим. Но вслух эту мысль не высказал: плен для Оськи означал бы гибель… не надо пугать Райку…

— Мы надеемся, — сказала она. — Мы с мамой надеемся, что он жив. Аня тоже надеется, я с ней виделась перед ее эвакуацией. Она плакала… говорила, что у Оськи огромный талант…

— Давай выпьем за Оську, — предложил Вадим и извлек из бутылки промокшую затычку.

Елизавету беспокоила цинга у Вадима, но, с помощью витамина С и, конечно, квашеной капусты, цингу одолели. Отделался от нее Вадим, потеряв всего лишь два зуба. Но теперь Лизу беспокоило другое. В Ленинграде, схваченном за горло блокадой, умерли от голода, погибли при бомбежках и обстрелах десятки тысяч жителей (да и не на сотни ли тысяч уже шел счет?). Многие ленинградцы эвакуировались по Ладоге. И теперь пустовало в городе множество квартир.

— Захватывают! — говорила Лиза, округлив беспокойные глаза. — Представляешь, Дима? Какие-то мерзавцы захватывают пустующие квартиры.

— Ну и зря, — посмеивался Вадим. — Их всех поймают и в тюрьму посадят.

— Ты какой-то легкомысленный, Дима. Посадят! Они же подкупают управдомов, да и милицию, наверно. Попробуй их выковырять из захваченных квартир!

— Да ты не беспокойся, милая.

Вадим обнял ее, привлек к себе.

— Я о тебе беспокоюсь! Дима, тебе надо принести в домоуправление бумагу из части, ну, с курсов твоих…

— Какую еще бумагу?

— Ну, что ты учишься на офицера флота. И просишь позаботиться о квартире, о сохранности… Ты пойми, эти гады, Ника и Геннадий, не остановятся… Ох! Димка, перестань целоваться… Ох… Неугомонный… хорошо, хорошо… сейчас…

Наверное, он, Вадим, и впрямь был легкомысленный. В одно ухо влетело ему предостережение Лизы, из другого вылетело. Правда, учебная нагрузка на курсах очень возросла с приближением лета. Оставляла мало времени для других дел.

Вдруг вызвал Вадима батальонный комиссар Гладких. Черноволосый, широкоплечий, он сидел под портретом Сталина за столом, перед ним лежали какие-то бумаги. С острым прищуром он всмотрелся в Вадима.

— Садитесь, курсант Плещеев, — прохрипел он. — Как у вас дела по учебной части?