Изуку оставалось только смотреть ей вслед, про себя думая, что же такого могло случиться и чем ей не угодили значения таблицы умножения. Но то, что Намие разозлилась, Мидория понял по её потемневшему взгляду и тяжёлой походке…
Под конец дня дождь набрал полную силу и лил непроходимой стеной без остановки. Отчаявшиеся школьники стартовали на всех порах в надежде добежать до станции промокшими не насквозь. Но, разумеется, это были не более, чем мечты. Промокшие, продрогшие, они проклинали сегодняшний день.
Мидория вошёл в класс. В комнате уже почти никого не было, разве что пара сумок и Урарака, которая явно медлила уходить, всё ещё надеясь, что дождь снаружи поутихнет. Но, по мнению Изуку, это было бесполезно.
Он посмотрел на неё, не зная, как лучше подойти. Всё-таки все его игнорируют, не желая принимать помощь, поэтому Изуку колебался. Но Урарака — его друг. Она столько для него сделала и никогда не оставляла в трудной ситуации.
— Урарака-сан! — получилось громче, чем парень хотел сказать, он смутился, но всё равно продолжил: — На улице сильный ливень, поэтому, не хочешь пойти домой вмес…
Очако, казалось, его и не слышала, всё так же медленно складывала свои вещи, оттягивая момент, когда она должна была оказаться снаружи. Глаза её смотрели только вниз, словно не было здесь никого, кроме неё.
Изуку сглотнул болезненный комок в горле и тоже опустил взгляд. Он не знал, как следует поступить в данной ситуации. Поэтому Мидория просто достал из своего рюкзака зонт и молча положил его на парту перед Ураракой. Может быть, она и это проигнорирует, он не знает, но всё же надеется, что девушка не промокнет под дождём.
Он поправил лямки рюкзака и вышел из класса, прикрыв за собой дверь. На душе скреблись кошки, а губы были сомкнуты в блёклую линию.
Урарака зажмурилась, крепко сжав до побеления костяшек край сумки. Дверь снова отворилась, в класс ровным шагом прошёл Иида. Он понимающе посмотрел на неё и прошёл мимо, делая круг до своей парты, чтобы незаметно погладить её по плечу, точно так же сомкнув челюсти.
Дождь всё так же поливал улицы. Изуку никак не решался сделать шаг вперёд, чтобы выйти из-под навеса. Он смотрел вверх, и капли дождя казались ему тончайшими иглами, готовыми пронзить его своим холодом. Но время всё шло, и нужно было идти.
Он делает шаг вперёд, сразу же срываясь на бег, чтобы добежать до станции как можно быстрее. Но тут Мидория замечает, что его одежда не намокла, если только совсем немного.
Изуку поднимает голову вверх, чтобы увидеть купол чёрного зонта, что скрыл небо над ним.
Бакугоу ничего не говорит, но по виду сразу становится ясно: он хочет сказать что-то. Изуку не знает, что именно, но разговоры, которые начинал сам Кацуки, никогда не приводили к чему-либо хорошему.
Кацуки смотрел на него своими невозможными красными глазами, что сейчас казались такими суровыми, будто стоит им только завернуть за угол, как он тут же набросится на Мидорию, взорвёт его и размажет по стенке, привычно скалясь.
— Это…
— Заткнись. Если не хочешь промокнуть, шевели отростками.
И, не дожидаясь ответа, Бакугоу быстро пошёл дальше, заставляя Изуку едва ли не бежать за ним.
Мидория молча смотрел на его хмурое выражение лица. Идти вот так было непривычно.
Обычно они пересекались где-то на своей станции и уже тогда шли домой вместе. Они редко разговаривали на улице, да и дома, в принципе, тоже. Иногда могли засесть за домашнее задание, а после сидели в тишине, едва соприкасаясь пальцами рук.
Стоило им только подойти к станции, как Бакугоу резко схватил Изуку за рукав пиджака, заставляя его свернуть под узкий навес. Люди по этому переулку проходили редко, так что обычно тут было тихо, но вот сейчас шум дождя мог заглушить все крики о помощи. Не то чтобы он собирался кричать. Но всё равно.
— Наверное, здесь часто устраивают разборки. Идеальное место для этого. Безлюдное, — вслух произнёс Мидория, рассматривая навес над ними.
— Да. Идеальное. Вот поэтому мы и здесь.
Кацуки всё так же стоял на месте, продолжая смотреть на него, но не предпринимая ничего. Рука его так и не выпустила пиджак Изуку, так что отойти от него дальше не было никакой возможности.
Они просто смотрели в глаза друг другу, словно выжидали, кто из них сорвётся первым. Но ответ был слишком очевиден, хотя бы потому, что Бакугоу ненавидел ждать.
Рывком он впечатал Мидорию спиной в стенку, тут же прижимаясь к его губам своими. Иногда у него случались такие порывы, но обычно Кацуки никогда не шёл на контакт первым, тем более когда они находились как бы в ссоре. А тут…
Его руки сжали плечи Изуку, не позволяя отстраниться. Поцелуй, как и всегда, перерастал в целую битву, только из-за того, что никто из них не хотел уступать. И, пускай обычно Мидория сдавался первым, сейчас он этого делать не собирался: всё ещё немного злился на Кацуки.
Но чем дольше они целовались, чем сильнее руки Бакугоу прижимали Изуку к себе, тем слабее становилось его сопротивление. Он не хотел идти на поводу у собственных чувств. У него тоже есть гордость, чёрт возьми! Но Кацуки будто не замечал этого. Если он хотел, то получал всё, что ему было нужно: будь то признание остальных или же взаимные чувства Изуку.
— Хватит строить из себя оскорблённого, Деку. Тебя здесь никто не держит.
— Да ну? — он скептически скосил взгляд на руки на своих плечах, чуть улыбаясь.
Бакугоу хмыкнул, снова целуя его, перемещая ладонь на щеку, поглаживая кожу под пальцами. Ему хотелось сжать его сильнее, прижать к себе, чтобы почувствовать его всем телом. Было плевать на то, что их могут увидеть. Пускай. Потому что сейчас они вдвоём, наедине, вместе.