Большего ему не нужно.
Мидория чуть медлит, прежде чем протянуть руки вперёд и вплести их в волосы Кацуки. Но стоит только ему это сделать, как Бакугоу тут же прижимает его к себе ещё сильнее. Поцелуй становится ещё более иступлённым, а дыхание сбивается.
Они оба подаются вперёд слишком резко, из-за чего стукаются зубами. Кажется, кто-то из них прикусил губу, но это их не останавливает.
Кацуки вжимает его в стенку ещё сильнее, так что Изуку становится больно, поэтому он мстительно тянет его за волосы, пытаясь вырвать клок точно.
— Засранец, — шипит Бакугоу сквозь зубы, морщась.
Но Мидория даже не собирается извиняться, снова притягивая к себе.
Раскрасневшиеся и запыхавшиеся, они никак не могут оторваться друг от друга. Возможно, всё это — глупость. Их общая ошибка. Но раз за разом они возвращаются к самому началу, просто не в силах закончить это.
— Ты невыносим… — Изуку чуть поворачивает голову в сторону, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму.
— Это ты мне говоришь?! — он дёргает за галстук Изуку, ослабляя его, чтобы едва ли не вцепиться зубами в шею парня, оставляя яркий засос.
Мидория только прикрывает глаза. С этим бесполезно бороться. Будь воля Кацуки, он, наверное, и на его лице оставлял бы следы поцелуев.
— Ты что, собрался прямо здесь?
— А почему нет? Для остроты ощущений не помешает… Но не сегодня!
Бакугоу выпрямляется, напоследок целуя его в скулу и чуть выше брови.
— Знаешь, Каччан, это уже совсем свинство…
— Когда ты так делаешь, я не жалуюсь.
Изуку фыркает и тут же чихает. Кацуки, глядя на него, протягивает к нему ладонь, осторожно прикасаясь к щеке, выдыхая совсем тихо:
— Лучше бы ты слёг с какой-нибудь заразой и не приходил туда.
— О чём ты? — парень непонимающе хмурится.
— Дальше будет ещё веселее, Деку. Только ты не поймёшь, что во всём этом будет смешного,— его губы растягиваются в усмешке, но он тут же тянется к нему, чтобы снова поцеловать.
В этом не было ничего удивительного, Бакугоу всегда так делал, так что Изуку привык к его перепадам настроения и всему остальному.
— Ты ведь знаешь, что со всеми происходит, так?
— Да какая разница! Пускай хоть утопятся, мне на них плевать!
— Не говори так. Я ведь знаю, что ты тоже за них переживаешь. Просто выражаешь свою заботу не так, как все остальные.
— Не равняй меня со всеми. То, что мне не плевать на тебя, — не значит, что и на всех остальных.
Он не был зол, хотя всем своим видом пытался показать обратное. Однако Мидория знал его слишком хорошо, чтобы повестись на это.
Кацуки фыркнул и, впихнув в его руки мокрый зонт, отошёл на шаг.
— Смотри не сдохни от того, что под дождиком промок!
Но ответить Изуку ничего не успел, потому что Бакугоу тут же рванул из-под навеса, оставив его одного.
Дождь всё так же лил непроходимой стеной. Его шум не успокаивал, но и не раздражал. Лужи становились больше, а небо всё так же было скрыто за стеной туч.
Тодороки чувствовал себя отвратительно. Будто бы силы покинули его тело, оставив пустую оболочку. Он понимал, что по-другому нельзя, но всё его естество кричало против этого.