Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первыми заметили незваных гостей экипажи стоявших мористее транспортов. С более высокого борта они смогли рассмотреть приближающиеся неизвестные корабли, но определить их класс и уж тем более принадлежность в сложившихся условиях было в принципе невозможно. Единственное, что гражданские моряки реквизированных для нужд флота пароходов успели сделать, так это передать флагами на ближайшую к ним канонерку «Бандзё» сообщение о приближении неизвестных кораблей. К этому времени расстояние от шедшего головным «Полярного лиса» до «Бандзё» сократилось уже до пяти кабельтовых, и судьба канонерки зависела исключительно от двух покоящихся в носовых аппаратах крейсера самоходных мин.

Так и осталось неясным, смогли ли японцы рассмотреть в приближающихся кораблях противника или просто произвели предупредительный выстрел, но поднявшееся над канонеркой облачко порохового дыма совпало с моментом отстрела минным крейсером обеих мин. Одна за другой две рыбки ушли в сторону цели, и крейсер принялся отворачивать влево, чтобы закрыться бортами пароходов от возможного ответного огня большей части остальных японских канонерских лодок. В ту же минуту отстрелялись и оба китайских миноносца, после чего также отвернули в сторону транспортов, но выпустить мину еще и по ним из поворотного аппарата мог только «Цзо-И», так как «немец» нес только неподвижные носовые.

Из восьми трижды проверенных и перепроверенных самоходных мин сдетонировали только четыре. Остальные либо не сработали, либо прошли мимо, либо утонули по пути. Причин могло быть море, все же оружие считалось весьма ненадежным, хоть и крайне эффективным при штатном срабатывании.

Стоило над бухтой разлететься рокоту взрыва, а над «Бандзё» подняться громадному столбу воды, как с борта минного крейсера ударили два 120-мм орудия, один за другим посылая снаряды в ближайший транспорт. Промахнуться на столь малой дистанции по неподвижному большому пароходу не представлялось возможным, и к тому моменту, как отзвучал последний, четвертый, взрыв, отправивший на дно «Ваканора-Мару», в соседний с ней «Отару-Мару» влетело уже восемь снарядов.

Начав разгоняться уже в момент отворота, к тому времени как проснувшиеся артиллеристы двух уцелевших японских канонерок открыли ответный огонь, вся троица рвалась вперед уже на шестнадцати узлах, продолжая наращивать темп. И даже избавившийся от мин, а также растративший часть угля «Ю-И» не отставал от минного крейсера. Лишь не прекращавшее стрельбы кормовое орудие «Полярного лиса» давало понять, что противник все еще находится в зоне досягаемости, но стремительно таявшие на фоне кроваво-красного солнечного диска силуэты наглядно свидетельствовали, что догнать нахалов, посмевших потревожить сон японских моряков, нечего и мечтать. Единственный постоянно стоявший под парами корабль уже лег на правый борт и практически скрылся под водой, а остальным, чтобы дать хотя бы минимальный ход, требовалось не менее получаса.

Из пяти атакованных минами судов и кораблей больше всего не повезло канонерке «Бандзё». Обе выпущенных по ней «Полярным лисом» мины не только попали точно в цель, но и сдетонировали, так что небольшой кораблик оказался обречен. Насколько не повезло «Бандзё», настолько же повезло «Чокай» – одна из выпущенных по ней мин потерялась где-то по дороге, а вторая лишь бессильно ударила по корпусу канонерки, после чего затонула. Торпедированный «Ваканора-Мару» затонул на ровном киле лишь через полчаса, но впоследствии был поднят и отремонтирован, а вот сильно пострадавший от артиллерийского огня «Отару-Мару» хоть и остался на плаву, почти полностью выгорел и был пущен на иголки. «Майя» же, пораженная одной 350-мм миной, пусть и легла на дно, числиться утонувшей никак не могла, поскольку в момент атаки находилась на мелководье, и даже верхняя палуба осталась торчать над поверхностью воды.

Возвращаться при дневном свете к Вэйхайвэй, где их вполне мог подстерегать быстроходный «Иосино», способный по паспортным данным выдать скорость в 23 узла, дураков не было, потому Иениш отвел обоих ведомых подальше от берега, где они спокойно приняли с крейсера по восемь тонн угля. Лишь жутко холодная вода и не прекращающееся волнение досаждали морякам, но подобные неприятности они были готовы перетерпеть на фоне достигнутого успеха.

Потеряшка «Ю-Эр» обнаружился в целости и сохранности в Вэйхайвэе. Подошедшие ночью к своей базе крейсер и миноносцы, дав заранее согласованный световой сигнал, без каких-либо происшествий дождались встречающих и, следуя за ними, проскользнули через минное поле и боновые заграждения. Бросив якорь на привычном месте, тут-то они и обнаружили потерянного участника рейда. Что именно стало истинной причиной его досрочного возвращения на базу – потеря мателота или трусость командира, так и осталось тайной за семью печатями, но тот факт, что рейд закончился без потерь для их небольшого отряда, лишь повысил значимость одержанной победы. Да, они пустили на дно всего пару небольших кораблей, не играющих особой роли в противостоянии двух флотов. Да, солдаты и большая часть припасов с атакованных транспортов уже давно были переправлены на берег, и их гибель не сильно отразилась на ходе наступления японской армии. Но на фоне прочих неудач и общего ничегонеделания подобный результат тянул на одобрительное похлопывание по щеке самой императрицей Цыси, как много позже выразился Иван, в очередной раз введя Иениша в когнитивный диссонанс своим отношением к коронованным особам.

Не успели отзвучать поздравительные речи и тосты в честь вернувшихся с победой моряков, как ранним утром 30 января японская армия начала штурм береговых фортов, прикрывавших восточный вход в бухту Вэйхайвэя. Северная японская штурмовая колонна под командованием генерал-майора Одэры Ясудзуми фланговым ударом смогла сбить китайские заслоны, но при попытке начать штурм фортов попала под обстрел своей же артиллерии, что когда-то была захвачена командой «Полярного лиса». В отличие от китайских снарядов, начиненных в лучшем случае черным порохом и потому обладающих посредственной бризантностью, снаряды этих орудий оказались куда более смертоносными. Не смогли помочь избиваемой пехоте даже срочно выдвинутые на прямую наводку легкие горные орудия. Пусть японским артиллеристам и удалось подавить семь таких скорострельных орудий, подошедшие поближе к берегу канонерки нивелировали своим огнем эти потери. К тому моменту, когда к обстрелу подключился и «Полярный лис», от японской горной артиллерии остались одни рожки да ножки.

Потеряв убитыми и ранеными под тысячу человек, включая генерала Одэра, японцы отхлынули от фортов для перегруппировки, позволив защитникам перевести дух. Подошедший же чуть позже «Конго» в компании крейсера 3-го ранга «Цукуси», при попытке приблизиться к самому восточному форту, мгновенно попал под обстрел тяжелых орудий и, сделав всего десяток выстрелов, был вынужден отойти к охраняющим его от китайских кораблей «Наниве» и «Акицусиме». Попыток преследования даже не предпринимали, поскольку броненосцы не могли дать ход более семи узлов, а без их прикрытия лезть в открытое противостояние даже со столь незначительными силами японцев китайским крейсерам было категорически противопоказано. Миноносцы же большей частью либо находились в срочном ремонте, либо еще не были подготовлены к новому выходу после ночного возвращения.

В это же время вторая японская колонна смогла сбить с позиций и заставила отступить китайский отряд в две тысячи человек, прикрывавший южные подступы к Вэйхайвэю. Лишь фланговый огонь с фортов и поддержка подтянувшихся к новому месту прорыва кораблей позволила китайцам закрепиться на берегу и отразить натиск японских войск. Последние, попав под огонь тяжелой артиллерии, вскоре отошли подальше от береговой линии и принялись за обстрел китайцев из орудий горной артиллерии.

Главные силы японского флота появились к двум часам дня. Собрав в одну кильватерную колонну одиннадцать наиболее крупных кораблей флота, адмирал Ито принялся водить ее напротив острова Люгундао, обстреливая с дальних дистанций его форты. К выстроившемуся же вскоре напротив боновых заграждений китайскому флоту он лезть не рискнул и отвел свой флот, пару кораблей которого уже получили крупнокалиберные приветы от китайских артиллеристов. Отойдя к острову Цзимин, он вскоре отослал на бомбардировку ближайшего укрепления из восточной группы фортов все старые корабли своего отряда. «Фусо», «Конго», «Цукуси» и «Ямато», стараясь не приближаться к предполагаемому месту расположения минного поля, в течение часа вели неспешную перестрелку с береговыми батареями, но когда заходящее солнце начало слепить наводчиков, отвернули для соединения с основным флотом.

Тут же вслед за ними из внутренней гавани выскочил «Цзо-И», командиру которого была поставлена задача обнаружить стоянку японских кораблей. Вместе с китайским экипажем в разведывательный рейд ушел минный офицер с «Полярного лиса», чтобы на месте оценить возможность проведения ночной атаки. Долго им идти не пришлось – японский флот обнаружился всего в шестнадцати милях восточнее Вэйхайвэя в одной из бухт мыса Шаньдун близ острова Цзимин. Правда, подходить близко капитан 2-го ранга Ван Пин наотрез отказался и мгновенно повернул назад, стоило ему заподозрить, что какой-то из японских кораблей направился им навстречу. Все же, несмотря на славу его воинских успехов и ореол истинного героя, нежно лелеемый и активно распространяемый им самим, человеком он был трусоватым. И в свете грядущих перспектив, как самый результативный офицер китайского флота, совершенно не рвался рисковать своей жизнью. Не будь на борту русского, он бы плюнул на приказ и отвернул от японцев еще раньше, сообщив впоследствии, что потерял тех в темноте.

Для атаки обнаруженной стоянки японского флота под командование Иениша адмирал Дин передал минный крейсер «Гуанбин» и шесть миноносцев, то есть практически все относительно крупные миноносные корабли, что не были пущены на запчасти. Помимо тройки, что ходила с «Полярным лисом» в предыдущий рейд, в отряд добавили «Фулун», отремонтированный трофей, включенный в состав флота как «Цзо-Сы», и «Ю-Сань», идентичный первой тройке.

Вывод столь крупного отряда за боновое заграждение и последующая проводка через минное поле, вкупе с последующим сбором заняли целых три часа. Лишь в районе часа ночи выстроившиеся в кильватерную колонну минные крейсера и миноносцы смогли выйти в путь, всего на полчаса разминувшись с отрядом японских миноносцев, подошедших к Вэйхайвэю для атаки китайского флота. Поскольку в силу проводимой операции минное поле было нейтрализовано, японским миноносцам удалось подойти вплотную к боновому ограждению и к своему немалому удивлению обнаружить отмеченные огнями фонарей проходы. На китайских сторожевых судах, охранявших проходы, ожидали возвращения своих, ведь потеряться в такой темноте было немудрено, потому и не гасили огни с момента ухода отряда.

До того как увидевшие входящие в проходы миноносцы экипажи канонерок разобрались в происходящем и подняли тревогу, три японских миноносца успели проскочить во внутреннюю гавань. Еще один подбили, влепив в упор три трехдюймовых снаряда и вынудив того тут же отвернуть. Остальные же шесть японских миноносцев не рискнули лезть в разворошенный улей и поспешили отойти назад.

Поднявшаяся стрельба мгновенно заставила проснуться всех заступивших на ночную смену, и по водной глади принялись шарить лучи немногочисленных прожекторов. Непосредственно же к месту прорыва устремились все миноноски и минные катера, наряду с канонерками входившие в отряд сторожевых кораблей, но державшиеся подальше от имеющихся проходов по причине отсутствия серьезного артиллерийского вооружения.

Несмотря на кажущуюся полную бесполезность подобных малышей, одному из них все же удалось выполнить поставленную командованием задачу. Минный катер с крейсера «Цзиюань» оказался как раз в нужное время в нужном месте и был протаранен налетевшим на него японским миноносцем № 7. Скрежет разрушаемого корпуса и крики погибающих моряков привлекли внимание команды ближайшей миноноски, и вскоре по потерявшему управление из-за поврежденного обломками катера руля японцу практически в упор ударила 37-мм пушка и пара револьверов. Противостояние небольшого миноносца и еще более маленькой миноноски закончилось полным выходом из строя обоих корабликов и потерей до трети экипажей. Но если парящая товарка погибшей «Чжун-Цзя» находилась на своей базе, среди своих кораблей, и имела все шансы уцелеть, то для японского миноносца, потерявшего не только управление, но и ход, все было кончено. Утром его обнаружили полузатопленным на прибрежных камнях у восточных фортов с замерзшим насмерть экипажем.

Из двух оставшихся миноносцев только № 23, флагман 1-го отряда, смог удачно поразить намеченную цель и впоследствии сбежать, перелетев на скорости стальные тросы боновых заграждений, что связывали между собой заякоренные деревянные плоты. Обе выпущенные им из поворотных аппаратов мины, штатно подорвавшись, пустили на дно многострадальный броненосный крейсер «Лайюань», на котором так и не успели закончить ремонт. Не прошло и пяти минут, как крейсер перевернулся и затонул, оставив на поверхности лишь днище. Из перевернувшегося крейсера до середины следующего дня доносились стук и крики оказавшихся в ловушке людей. Когда же с большим трудом удалось вскрыть дно крейсера, там уже были только мертвые. Весь экипаж, включая тех немногих, кто успел прыгнуть за борт, погиб вместе с кораблем. Еще одной жертвой ночной атаки стал учебный корабль «Вэйюань», затонувший на мелководье. На его долю пришлась всего одна самоходная мина, поскольку носовой аппарат миноносца № 11 не сработал из-за намерзшего льда. Уже на отходе миноносец попал в луч одного их прожекторов и вскоре был забросан десятками снарядов разом с нескольких ближайших кораблей, скрывшись в лесу всплесков. К стоянке японского флота он так и не вернулся, но и в гавани Вэйхайвэя каких-либо следов его гибели обнаружить впоследствии не удалось.

Практически одновременно с прорывом миноносца № 23 из Вэйхайвэя с идущего головным «Полярного лиса» был подан сигнал начала атаки на видимые благодаря ярко горящим иллюминаторам японские корабли. Распознать, кто именно находился перед тобой, нечего было и мечтать, но поделать что-нибудь с окружавшей корабли тьмой, не выдавая себя, было попросту невозможно. Потому «Полярный лис» и несся в атаку, ориентируясь на видневшийся впереди ровный ряд огней. Кто еще, кроме них, смог добраться сюда, Иениш не знал, но надеялся, что хотя бы часть миноносцев не растерялась по пути.

Чтобы отработать наверняка, обе мины были выпущены примерно с полутора кабельтовых. Вспоминая предыдущий опыт, Иениш сильно переживал насчет намерзшего льда, способного заблокировать пуск мин, но превентивная обработка носа молотками, проведенная еще на базе, и обливание его спиртом в течение полутора часов, что занял путь, с постоянным приоткрыванием люка, позволили не осрамиться перед ведомыми.

В момент отворота тьму ночи прорезала едва заметная вспышка, и над водной гладью разнесся громоподобный рык подорвавшейся мины. Для сигар, выпущенных «Полярным лисом», время детонации еще не подошло, и это означало, что кто-то все же добрался вслед за флагманом до не ожидавшего подобной наглости противника. На японских кораблях тут же началось метание. Вспыхивающие один за другим прожектора, прорезая ночную тьму, старались нащупать атаковавшие флот миноносцы, и в сторону любой подозрительной тени мгновенно открывался огонь из десятков стволов. Все это мельтешение сопровождалось редкими громами подрыва поразивших намеченные цели мин. Всего Иениш насчитал пять подрывов, и что бы кто потом ни говорил, полагал данный результат великолепным.

Ни один китайский корабль так и не был поврежден японцами, но два потерявшихся по пути миноносца, вернувшихся в родную базу раньше срока, оказались обстреляны перевозбужденными японской атакой артиллеристами канонерок и, не понимая сложившейся ситуации, ушли в Чифу. Туда же увел свой корабль Иениш, решив, что в ближайшее время японцам будет явно не до этого сугубо гражданского порта, к тому же облюбованного русским флотом и стационерами европейских держав. Слишком много снарядов и угля оказалось потрачено за последнее время, так что вставала острая необходимость их скорейшего пополнения с борта находящейся там же «Находки».

Командир «Гуанбина», честно выпустив по японцам две мины, решил, что с него, его корабля и команды хватит, и взял курс к родным берегам. Он прекрасно видел, что Бэйянский флот обречен, и был уверен, что командующий Гуанчжоуской эскадрой не будет наказывать своего подчиненного за спасение столь ценного корабля от неминуемой гибели или сдачи японцам. И так из трех участвовавших в боях крейсеров южного флота два уже погибли. Не вернулся в Вэйхайвэй и трофейный «Цзо-Сы», вылетевший в темноте на скалистый берег острова Цзимин. Что стало с его экипажем, так и осталось неизвестным, а сам миноносец оказался столь сильно разбит, что после войны был разобран на металл прямо на месте аварии. Остальные же поодиночке вернулись на базу с россказнями о потоплении всего японского флота. Причем по словам особо впечатлительных персон, японский флот был потоплен дважды, причем в полном составе, если судить по количеству подорвавшихся самоходных мин.

До самого утра не смыкавший глаз адмирал Дин ждал сообщений о возвращении отряда минных кораблей, отданных им под управление русского капитана. С одной стороны, предложенный Иенишем план казался весьма простым, продуманным и выполнимым, так что особо переживать не приходилось. С другой стороны, червячок сомнений не переставал грызть его изнутри, подкидывая все новые мысли одна хуже другой. Шторм, подводные скалы, ошибки навигации и попросту японские снаряды легко могли сорвать минную атаку, которая была едва ли не последним шансом его флота. И он таки дождался минной атаки. Только произвели ее пробравшиеся в гавань японские миноносцы по его кораблям. Звуки начавшейся неподалеку артиллерийской канонады сорвали его из личной каюты на мостик флагманского броненосца. Доклад дежурного офицера не смог прояснить ситуацию, и потому приходилось лишь ждать да вслушиваться в раздающиеся тут и там выстрелы. Единственное, что он мог сделать – отдать приказ включить прожекторы да проверить наличие расчетов у всех орудий. Гром подрыва самоходных мин и исчезающие огни одного из его кораблей ножом ударили по сердцу адмирала. Повторившийся вскоре очередной рык подрыва полусотни килограмм взрывчатки заставил его покачнуться и вцепиться в поручень, ведь он мог означать только уменьшение его и так сильно потрепанного флота еще на один вымпел. Зато с каким удовольствием он наблюдал за агонией японского миноносца, нащупанного прожектором одного из крейсеров!

Наступившее же утро принесло лишь сплошные разочарования. Погиб один из сильнейших крейсеров его флота, и надежды на спасение немногих выживших, что еще продолжали стучаться из его нутра, с каждой минутой таяли. Из всего выступившего для ночной атаки японского флота отряда вернулись лишь три миноносца. И хоть принесенные их экипажами сведения вселяли определенные надежды, заплаченная, пока еще неизвестно за что, цена вгоняла в уныние. Половина миноносцев и оба минных крейсера пропали без вести, а разразившаяся буря грозила неминуемой гибелью любому миноносцу, даже если они уцелели и просто заблудились, сбившись с курса. Впрочем, разыгравшийся шторм с лихвой мог прибрать и минный крейсер. Если уж даже на суше прекратились всякие боевые действия из-за жуткой непогоды, о том, что творится в открытом море, не хотелось даже думать. Не смогло хоть сколь-либо поднять его настроение и известие об обнаруженном полузатопленном японском миноносце, ведь за его уничтожение флот заплатил двумя потерянными минными катерами, поскольку ремонт прошитой десятком снарядов «Чжун-И» в сложившихся обстоятельствах был попросту невозможен, не говоря уже о погибших моряках.

А пока адмирал Дин пребывал в растрепанных чувствах, Иениш, приведший с первыми лучами солнца свой корабль в Чифу, поднимал заслуженную рюмку коньяка в компании двух китайских лейтенантов Лю и Цао, командиров миноносцев, встреченных им при входе в порт: Протопопова, Зарина, Лушкова и командира зимовавшего здесь «Забияки» Гаупта, Николая Александровича. Разразившийся шторм прикрыл Чифу от визита нежеланных гостей лучше любой батареи береговой обороны, и потому Иениш позволил расслабиться как себе, так и всему экипажу, наняв на работы по погрузке угля местных.

– Виктор Христианович, не томите, – буквально взмолился после второй рюмки капитан 1-го ранга Гаупт. – Газетчики столько всего понаписали о ваших похождениях, что создается впечатление, будто вы в одиночку перетопили едва ли не весь японский флот. Утолите же мое любопытство, поведайте о своих успехах!

– Газетчики, как всегда, несколько приврали, Николай Александрович, – усмехнулся Иениш. – Нам действительно удалось потопить или повредить немало японских кораблей. Но не менее половины от этого количества составляли миноносцы. Мне, можно сказать, невероятно повезло повстречать их в такой ситуации, когда они не имели возможности убежать от «Полярного лиса». Наиболее же важные победы в этой войне, к которым я смею быть причастным, были одержаны не мной и моей командой, а нашими совместными действиями с офицерами и матросами Бэйянского флота. Потому давайте поднимем тост за храбрых сынов империи Цин, что не побоялись дать отпор агрессору! – Уделив положенное внимание горячительным напиткам и расставленным на столе блюдам, Иениш продолжил: – Вы знаете, Николай Александрович, если бы не эти храбрецы, – он указал рукой на уже начавших плыть китайских лейтенантов, – и их коллеги-миноносники, результаты морских сражений были бы куда скромней. Большая часть потопленных крупных японских кораблей была пущена на дно именно самоходными минами. Сначала «Хиэй» в битве у Ялу. Пусть он и был к тому времени сильно поврежден артиллерийским огнем китайских броненосцев, но тонуть отнюдь не спешил. Точку на его карьере поставил именно миноносец, поразивший японца двумя минами. После нам удалось подловить ночью один японский корвет, так что его команда даже не успела что-либо предпринять. Несколько дней назад в группе с парой миноносцев мы смогли совершить неожиданный налет на бухту, где японцы высаживали десант. Результат – три подбитых минами корабля без малейших потерь с нашей стороны. И как апофеоз – наша ночная атака на стоянку главных сил японского флота, что мы смогли осуществить менее двенадцати часов назад. О ее результатах говорить пока еще рано. Все же в темноте мало что удалось рассмотреть. Но от трех до пяти японских кораблей были потоплены, либо получили повреждения, что с учетом разразившейся бури вряд ли позволило японцам спасти подранков.

– Невероятно! Вам явно удалось превзойти достижения Степана Осиповича на ниве применения минного вооружения!