Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подивившись прыти небольшого крейсера и осознав, что догнать его невозможно, два оставшихся миноносца не сильно синхронно отвернули обратно к своему кораблю-базе, чтобы уже совместными усилиями противостоять опознанному минному крейсеру русских, одновременно уходя на максимально возможной скорости к месту сосредоточения флота, куда они, собственно, изначально и держали курс. Рейдер наглядно смог продемонстрировать, что дневная атака миноносцев на сохранивший ход и вооружение корабль является изощренной и дорогостоящей формой самоубийства.

Имейся на «Полярном лисе» полный боезапас, Иениш пристроился бы параллельным курсом к оказавшемуся весьма зубастым вспомогательному крейсеру и с дистанции кабельтовых в двадцать постарался бы засыпать того фугасами. Естественно, противник тоже мог вести огонь на подобное расстояние, но все прежде наблюдаемые падения крупнокалиберных снарядов продемонстрировали лишь очень слабую подготовку японских канониров, что давало значительное количество очков вперед экипажу минного крейсера в подобном противостоянии. Вот только 135 оставшихся на борту снарядов диктовали необходимость абсолютно противоположных действий.

Несмотря на отсутствие всякого желания вновь лезть под снаряды, способные вывести минный крейсер из строя посреди моря, контролируемого японцами, Иениш одновременно совершенно не хотел упускать столь удачно попавшегося на пути противника. В результате здравый разум сошелся в смертельной схватке с коммерческими интересами и, получив пару увесистых оплеух, благоразумно отступил, позволив, наконец, капитану сделать выбор. Все же тот факт, что не каждый миноносец тонул после первого попадания 120-мм снаряда, но при этом гарантированно терял ход, подтолкнул его к мысли о возможной наживе. Ведь и с таких небольших кораблей можно было снять много чего интересного, что хоть как-то могло компенсировать будущие затраты на ремонт.

– Идем на сближение с японцами. Отвернуть на одиннадцать румбов вправо. Постараемся держать их под обстрелом всех орудий, способных вести огонь на правый борт. Как окажемся на дистанции кабельтовых в пятнадцать, будем смотреть, что к чему. Всем орудиям сосредоточить огонь на вспомогательном крейсере противника. На миноносцы отвлекаться, только если они подойдут на пять кабельтовых, – отдав распоряжения и убедившись, что все исполняется четко и без лишнего нервного напряжения, Иениш вновь поднял к глазам бинокль и принялся наблюдать за фонтанами, начавшими вскоре вставать вокруг парохода.

Дистанция, конечно, была великовата для ведения точной стрельбы из имевшихся орудий, да и угол обстрела являлся далеким от оптимального, из-за чего для каждого нового выстрела приходилось вносить многочисленные поправки, но уже через полторы минуты снаряды начали падать вокруг намеченной цели, и теперь дело было за законом больших чисел. Чем больше снарядов они вываливали в единицу времени на вспомогательный крейсер, тем больше была вероятность его поражения.

Японцы тоже не сидели сложа руки и активно обстреливали минный крейсер из кормового 170-мм орудия и 76-мм пушки правого борта. С их стороны это были единственные орудия, способные послать снаряд на такую дистанцию, но даже развив скорострельность, близкую к технической, японские артиллеристы не могли похвастать даже посредственным результатом. Снаряды ложились в кабельтове, а то и двух от «Полярного лиса», показывая, что на подготовке артиллеристов вспомогательного крейсера японцы явно сэкономили.

Первое попадание случилось лишь на шестой минуте возобновившегося боя. 120-мм фугас ударил в спасательную шлюпку, организовав небольшой пожар на борту «Ямасиро-Мару» и обеспечив корабельному врачу пациентов из состава расчета стоявшей поблизости митральезы. Второго попадания удалось добиться лишь еще через две минуты и десяток выпущенных впустую снарядов. Вот только для судна водоизмещением в 3700 тонн даже дюжина подобных снарядов не являлась смертельно опасной проблемой, а судя по статистике, имевшийся на борту боезапас должен был закончиться куда раньше.

Прорычав что-то невразумительное, Иениш приказал отвернуть на девять румбов вправо, чтобы не только начать сближение с противником, но и сделать ему кроссинг-Т с кормы. За двенадцать ушедших на сближение минут «Полярный лис» получил-таки попадание крупнокалиберным снарядом, проделавшим в борту огромную пробоину, но и сам добился четырех, отчего в центральной части вспомогательного крейсера разгорелся неслабый пожар. Вражеские миноносцы, развернувшись на 180 градусов, вновь предприняли попытку атаки наглого рейдера, чтобы хотя бы на время отвлечь огонь на себя и позволить экипажу вспомогательного крейсера справиться с огнем. Иениш даже успел дать команду перенести огонь на этих небольших наглецов, как последний выпущенный по пароходу носовым орудием снаряд продрался через раскореженный одним из своим предыдущих товарищей люк трюма и разорвался среди сложенных в нем боеприпасов. Над «Ямасиро-Мару» тут же поднялся огромный столб пламени, а буквально через секунду немаленький пароход исчез в огромной вспышке, сопровождавшейся жутким грохотом и ударной волной, не говоря уже о дыме и копоти. Десятки сдетонировавших головных частей самоходных мин разорвали его корму на тысячи мелких кусочков. Именно этот золотой выстрел подписал смертный приговор миноносцам, оказавшимся слишком близко от идущего на полных парах минного крейсера.

Ни убежать, ни отбиться от выжавшего из своих машин более восемнадцати узлов «Полярного лиса» у пары оставшихся минных корабликов не было ни малейшего шанса. Даже было предпринятая попытка спастись хотя бы одному оказалась обречена. Едва остатки 2-го отряда миноносцев отвернули друг от друга, чтобы разбежаться в разные стороны, как один из них оказался под накрытием с первого же последовавшего с рейдера выстрела. Канонирам «Полярного лиса» потребовалось всего полторы минуты, чтобы отправить предпоследнего противника на встречу с Нептуном. Да и много ли тому надо было?

Зато за последним японцем пришлось побегать. Целых двадцать минут. Лейтенант Ивамура, в течение четверти часа наблюдавший, как висящий за кормой его миноносца рейдер не только не отстает, но даже потихоньку нагоняет, по всей видимости, решился пойти в последнюю атаку. У него все еще имелись две мины, орудие, что могло вести огонь только по носу, и сам корабль, которым можно было попытаться протаранить уничтожившего всех его соратников врага. Но благородный порыв оказался прерван поразившим на циркуляции борт 120-мм снарядом. Разорвавшись выше ватерлинии, он не только оставил опаленную пробоину солидных размеров, но и умудрился нашпиговать осколками единственный паровой котел, пар из которого, принявшийся заполнять внутренние отсеки, в считанные секунды заставил собраться всех уцелевших моряков на верхней палубе. Там их и настиг еще один фугас, разбросавший десяток японских моряков, скучковавшихся подле единственной пушки, во все стороны, так что оказывать дальнейшее сопротивление оказалось попросту некому. Те, кто не улетел в воду, получили достаточную долю осколков, чтобы потерять всякую возможность к продолжению боя.

Убедившись, что последний противник более не представляет опасности, Иениш отдал приказ прекратить стрельбу, но вместе с тем вызвал на верхнюю палубу стрелков. Несмотря на отсутствие какого-либо шевеления на палубе миноносца и потерю тем хода из-за утечки пара, подводить свой корабль на дальность действия самоходной мины он все же поостерегся. Потому встав у того по корме – вне зоны досягаемости единственного орудия миноносца, и взяв на прицел всех орудий, способных вести огонь на правый борт, с минного крейсера спустили оба катера, и призовые партии на веслах пошли к раскачивающемуся на волнах японцу. Несмотря на хорошо заметные повреждения, кто-то из экипажа миноносца все же мог уцелеть, и потому приближались к нему с большой осторожностью, не перекрывая сектор обстрела орудиям крейсера.

Из четырех выживших членов экипажа миноносца один оказался серьезно ошпарен, а на оставшихся троих из всего вооружения сохранился только один револьвер погибшего лейтенанта, да и тот упал в воду вместе с телом храбреца, попытавшегося открыть огонь по приближающимся лодкам. Дружный залп из полутора десятков стволов просто снес японца за борт. А более оказать сопротивление никто не пытался.

Быстро осмотрев миноносец и убедившись, что без замены котла самостоятельно ему уже не бегать, команда минного крейсера весьма споро закрепила на нем буксировочный трос, и на десяти узлах получившаяся сцепка отправилась отлавливать второго подранка. В отличие от своего собрата, миноносец № 14 сохранил котел в целости и сохранности, но гибель практически всего экипажа, за исключением кочегаров, и полностью разбитое рулевое управление не позволили ему скрыться от вернувшегося с охоты хищника. Уцелевшие японцы попытались было затопить свой корабль, но вовремя поднявшаяся на борт призовая партия смогла отстоять свой трофей у моря, естественно, не без помощи водоотливных средств подошедшего вскоре вплотную крейсера.

Чтобы зазря не рисковать доставшимися с таким великим трудом и напряжением трофеями, с них прямо в море демонтировали все вооружение. А допросив старшего по званию среди уцелевших японцев боцмана 3-й статьи, удалось узнать разве что название уничтоженного судна да имена взятых в плен моряков. Рассказывать что-либо сверх того он отказался, и было похоже, приготовился к неизбежной смерти.

Поняв, что ничего от пленных больше не добиться, Иениш приказал посадить всех под замок и отправился на поиски Протопопова, что занимался организацией ремонтных работ и подсчетом ущерба. То, что в «Полярный лис» угодило более шести десятков снарядов, он и так знал, но хотелось быть уверенным, что кроме дыр в бортах эти стальные болванки более ничего не добились. Заодно следовало проверить раненых – два матроса схлопотали-таки осколки и отдыхали после проведенных операций. Вскоре же требовалось приступить к куда более горькому делу – прощанию с погибшим. Один из артиллеристов кормового орудия был убит наповал попавшим в него бронебойным 47-мм снарядом.

Закончив с церемонией прощания, Иениш повел образовавшийся караван обратно в Люйшунькоу. Пробный выход так и не принес ни копейки, зато обеспечил очередными тратами на ремонт. Но видимо, у судьбы было неплохое чувство юмора, поскольку не прошло и часа, как сигнальщики обнаружили дымы по левому борту. Несмотря на имевшиеся повреждения и буксируемые миноносцы, «Полярный лис» полностью сохранил свою боеспособность, и потому Иениш не колебался, направляя свой корабль навстречу неизвестным. Конечно, можно было нарваться на одного из немногих японских ходоков, способных догнать его корабль, но он предполагал, что большая часть современных крейсеров будет выделена японцами для охраны места высадки да патрулирования вблизи Люйшунькоу.

Спустя полтора часа Виктор Христианович опустил бинокль и, переглянувшись с Протопоповым, тяжело вздохнул. С одной стороны, им невероятно повезло – в четырех милях по левому борту шла кильватерная колонна из восьми пароходов, и то, что шли они загруженные под завязку, не вызывало сомнений. В противном случае они держали бы курс к Японии, а не наоборот. Захват только одного этого конвоя мог дать столько средств, что начинала кружиться голова. С другой стороны, японцы не были дураками, чтобы отпускать столь лакомый кусок без охраны. Два парусно-винтовых корвета следовали по флангам кильватерной колонны и всем своим видом показывали, что на халяву рассчитывать не стоит. А ведь еще существовала немалая возможность нахождения где-нибудь поблизости японского крейсера.

– Везет нам на эти корветы, – грустно усмехнулся Иениш. – Как ни выйдем на дело, так вечно с ними встречаемся. И когда они уже у японцев закончатся?

– Если сможем разобраться с этими, то скоро, – хмыкнул в ответ Протопопов. – Всего-то пара штук и останется.

– Дело за малым – разобраться с этими, – пробормотал Иениш. – А ведь у нас снарядов осталось с гулькин нос. Да и корветы эти побольше предыдущих будут. Справимся ли, Николай Николаевич?

– Во всяком случае, мы должны попытаться. Транспорты растянулись почти на две мили. Если даже не удастся разобраться с корветами, хоть один транспорт мы точно сможем достать, а то и отбить.

– Да, если не попробуем, не узнаем. Вот только на сей раз в артиллерийскую дуэль мы лезть не будем. Зря, что ли, у нас именно минный крейсер! Дождемся ночи и попытаемся выйти в минную атаку. Колонна у них большая, идти без огней поостерегутся, чтобы не протаранить друг друга. А темнеет сейчас рано. Так что до места высадки дойдут уже только глубокой ночью. – Подумав немного, он добавил: – Или не дойдут.

– А что будем делать с трофеями?

– Миноносцы придется временно оставить без буксира. Ну да ничего, по одному функционирующему котлу и рулевому управлению в их сцепке имеется. Так что в случае чего смогут доковылять до ближайшего берега. А коли нам повезет, вернемся за ними, да еще и с прибытком.

– Боюсь, Виктор Христианович, что на все задуманное у нас банально не хватит людей.

– Хватит, Николай Николаевич. Впритык, но хватит.

В течение всего дня «Полярный лис» держался в 35–40 кабельтовых по правому траверзу японского конвоя, не приближаясь, но и не удаляясь, давая командам японских корветов привыкнуть к своему постоянному присутствию. И лишь когда тьма надежно скрыла небольшой крейсер от чужих глаз, на его борту погасили все огни, отдали буксировочный трос, и, развернувшись на юг, крейсер начал постепенно наращивать ход. На продолживших же путь миноносцах ходовые огни, наоборот, зажгли, чтобы не спугнуть противника раньше времени. Иениш принял решение атаковать тот корабль, что шел по левому траверзу конвоя, для чего и держался весь день справа, чтобы если кто и ожидал нападения, то именно с этой стороны.

Естественно, на японских кораблях и судах имелось немало наблюдателей, до рези в глазах вглядывавшихся в море, дабы вовремя разглядеть опасность. И сопровождавший их в течение всего дня караван боевых кораблей изрядно нервировал, как капитанов гражданских судов, так и офицеров японского флота. Но погасить, подобно «Полярному лису», все огни и резко изменить курс – означало повысить вероятность столкновения, ведь суда шли довольно близко. Не гасить же огни – означало выдавать свое местоположение китайскому рейдеру с русским экипажем, который уже успел прославиться в японском флоте как гроза корветов и транспортов. Да еще следовавший за ним миноносец навевал совсем уж дурные мысли. Из-за солидного расстояния и не самой лучшей оптики японцы не смогли рассмотреть, что этот рейдер буксировал связку из пары миноносцев. А по информации сослуживцев, принимавших участие в бое при Ялу, минные крейсера как раз ходили в паре с крупным миноносцем.

Находись в охране один из новейших крейсеров или авизо, тогда можно было бы включить прожекторы и получить хоть какой-то шанс вовремя разглядеть летящую над самой водой тень небольшого миноносца. Вот только на малоценные композитные корветы ставить недешевые прожекторы, при том что бюджет страны и так трещал по швам и держался исключительно на кредитах, никто не решился. В результате оставалось надеяться лишь на удачу да зоркость матросов.

Более часа напряженного вглядывания в темноту утомят кого угодно. Те, у кого глаза не слипались от усталости, раз за разом протирали их кулаками, чтобы избавиться от рези, а врага все не было. Меж тем «Полярный лис» обошел конвой с кормы и, отбежав от него на пару миль, обогнал по левому борту, после чего пошел на сближение. Хоть японский корвет, охранявший транспорты с этой стороны, невозможно было отличить от пароходов по одним лишь ходовым огням, его дневное местоположение в ордере запомнили хорошо и надеялись, что, дабы не повышать опасность столкновения, капитан корвета не рискнет сильно менять его. А уж на подходе можно было бы включить оба прожектора, чтобы найти затерявшийся среди транспортов небольшой корвет, благо оба прожектора могли светить прямо по курсу.