Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заскрежетала цепь, и над таранным форштевнем минного крейсера начал подыматься клювообразный люк, прикрывавший оба носовых минных аппарата. Чтобы не испытывать судьбу, Иениш принял решение выпустить в противника обе мины, благо взятый еще на Балтике запас позволял столь солидные растраты в критической ситуации. А ситуация действительно складывалась весьма опасной. Мало того что противник превосходил их численно, так еще минное оружие являлось слишком капризным и непредсказуемым, а рисковать своим кораблем и командой зазря он не желал. Когда до колонны транспортов осталось предположительно четыре кабельтовых, на крыльях мостика минного крейсера вспыхнули два прожектора и тут же принялись шарить по видимым прямо по курсу огням, выискивая японский корабль.

Корвет обнаружился довольно скоро. Если днем он шел в промежутке между третьим и четвертым судами конвоя, то теперь находился между четвертым и пятым. Чтобы отвлечь противника от ожиданий минной атаки, с борта «Полярного лиса» тут же ударили все орудия, способные достать до оказавшегося в пяти кабельтовых противника, а минный офицер крейсера принялся лихорадочно рассчитывать курс для минной стрельбы.

Обе мины были выпущены с расстояния двух кабельтовых, после чего на «Полярном лисе» выключили прожекторы, и небольшой корабль из-за резкого переложения руля начал крениться на правый борт. Иениш собирался пройти сквозь кильватерную колонну японцев между третьим и четвертым в колонне транспортами и атаковать артиллерийским огнем второй корвет, благо тот мог вести продольный огонь всего из двух орудий, хоть и главного калибра. Но он надеялся на куда большую скорострельность своей артиллерии, ночную тьму, скрадывающую расстояние, и свет своих прожекторов, что мог хоть немного слепить наводчиков противника. Вот только сперва следовало дождаться результата минной атаки. В случае если ни одна из мин не достигла бы цели, связываться со вторым корветом не было никакого смысла. Потому все, кроме подготовившихся к открытию огня артиллеристов, напряженно вслушивались, жадно ловя каждый звук.

И все же капитан рейдера смог обмануть всех и нанести удар первым. Сколько матросы ни всматривались в темноту, обнаружить противника до того, как на нем зажглись два ярких прожектора, никому не удалось. При том что подобрался он весьма близко! Имейся на борту «Катсураги» новые скорострельные пушки, возможно, они успели бы нанести тому какой-либо урон. Но единственным, что успело под таким углом открыть огонь по выскочившему из темноты рейдеру, оказалось небольшое четырехствольное орудие Норденфельда, чьи снаряды вряд ли могли нанести серьезный урон кораблю подобных размеров. Тем не менее огонь был тут же открыт, но на фоне пяти 120-мм фугасов и десятка 47-мм снарядов, выпущенных с борта минного крейсера, три десятка дюймовых снарядов, выпущенных в ответ, смотрелись откровенно жалко. Один из пяти выпущенных противником 120-мм снарядов угодил в борт и, проделав в деревянной обшивке немалое отверстие, вызвал пожар на нижней палубе. А пара 47-мм болванок завязли в угольной яме, чудом не влетев в машинное отделение. Продлившийся менее минуты огневой контакт закончился столь же внезапно, как и начался – противник погасил огни и вновь исчез из виду, не дав сбившемуся с ног расчету носового 170-мм орудия левого борта все же выпустить уже заряженный снаряд, ориентируясь хоть на что-нибудь. Все понимали, что он там, впереди, но сделать что-либо не могли. Единственное решение, которое успел принять командир «Катсураги», это увеличить ход, чтобы нагнать идущие впереди транспорты, оставшиеся один на один с вражеским рейдером. А через полминуты палуба под его ногами подпрыгнула так, что в себя он пришел, уже находясь в воде в окружении многочисленных обломков. Одна из выпущенных мин ударила 60-метровый корабль прямо по центру, и тот, очень быстро набрав воды, лег на борт.

В тот же миг, как над морем разнесся рокот сильного взрыва, прожектор, находившийся на правом крыле мостика минного крейсера, вновь вспыхнул мощностью десятков тысяч свечей, и уже через пять секунд слепящий луч уперся в нос второго корвета, до которого было чуть более двух кабельтовых. В этот момент Иениш поверил в Бога еще больше, поскольку оба способных вести продольный огонь 170-мм орудия японца выпустили снаряды куда угодно, но только не в его минный крейсер. Во всяком случае, до борта «Полярного лиса» не долетело ни осколков, ни даже водяных брызг. Впрочем, давать противнику возможность продолжить обстрел никто не собирался. Одновременно с японцами открыли огонь и русские артиллеристы. Уже на втором выстреле удалось добиться накрытия, а вскоре попадания пошли одно за другим, отчего носовая часть «Мусаси» брызнула в стороны кучей обломков. Чтобы не быть протараненным, Иениш приказал не снижать скорость, но к тому моменту, как «Полярный лис» оказался в секторе обстрела и бортовых орудий японского корвета тоже, тот уже агонизировал. Семнадцать поразивших его носовую часть 120-мм снарядов не оставили небольшому кораблю ни малейшего шанса. На месте углубленной амбразуры носового 170-мм орудия левого борта бушевал страшнейший пожар, ставший результатом детонации собственных снарядов и зарядов, но куда быстрее корвету грозила гибель от воды, нежели от огня. Не менее полудюжины попавших практически в одно место 120-мм снарядов проделали огромную пробоину в носовой оконечности корабля, в которую тут же принялся хлестать неудержимый поток воды, сметая все на своем пути и весьма легко проникая во все новые отсеки через не задраенные люки водонепроницаемых переборок. В результате корабль за какие-то две минуты столь сильно сел носом, что вода начала заливаться в открытые орудийные порты, а затем над поверхностью поднялся огромный фонтан воды – это взорвались котлы агонизирующего корабля. Разорванный на две части, он мгновенно скрылся под водой, оставив на поверхности лишь многочисленные деревянные обломки да тела погибших моряков.

– Гениально! – прервал Протопопов воцарившееся на мостике после неимоверно быстрой победы молчание. – Виктор Христианович, это гениально! Других слов у меня нет и не будет!

– Благодарю, Николай Николаевич. Но по большей части это заслуга наших артиллеристов и минной команды. Вот кто настоящие герои!

– Несомненно, Виктор Христианович, – кивнул капитан 2-го ранга. – Но без грамотного командира ни один матрос не смог бы добиться подобных успехов. А потому повторюсь – это было гениально!

После скоротечной гибели охранения на японских пароходах принялись один за другим гасить огни, а сами суда – расползаться в разные стороны. В результате, несмотря на активное метание и использование прожекторов, захватить удалось только три транспорта. Еще троим удалось скрыться, а двое отправились на морское дно – с их бортов при попытке сблизиться начинал вестись столь плотный ружейный огонь, что посылать на его захват своих людей Иениш не рискнул, расстреляв войсковые транспорты из орудий.

Результат разгрома конвоя оказался столь внушительным, что получивший выволочку лично от императора Верховный главнокомандующий «Объединенным флотом» Ито Сукэюки приказал создать отдельный отряд самых быстроходных кораблей флота для охоты за столь сильно попортившим кровь, как флоту, так и армии, минным крейсером. Но это было после, а пока «Полярный лис», отыскав оставленные ранее миноносцы, принялся конвоировать захваченные суда в Вэйхайвэй, поскольку Иениш прекрасно понимал, что после подобной оплеухи японский флот не позволит ему уйти из Люйшунькоу, вернись он туда для ремонта. К тому же именно в Вэйхайвэе находился весь Бэйянский флот, и потому следующий раунд этой войны, несомненно, должен был начаться именно там. Да и груз захваченных судов виделось возможным пристроить именно там без каких-либо проблем. Три десятка пушек и осадных орудий калибром в 90 мм, 120 мм и 150 мм, а также тысячи снарядов к ним могли неслабо повысить огневую мощь собравшихся в Вэйхайвэе войск и устроенных в нем фортов.

Вот только даже захват этих трех судов не обошелся без применения силы. С бортов всех троих при приближении крейсера открывался редкий ружейный огонь, который подавлялся стрельбой из 47-мм пушки, и лишь после этого на суда подымалась призовая партия. В отличие от длинных винтовок, которые с примкнутым штыком оказывались выше японских солдат, револьверы и ружья в условиях абордажа оказались куда более применимыми, и пару неугомонных стрелков, что еще не побросали оружие на палубу, удалось ликвидировать довольно быстро. Сработала и очередная задумка Ивана, вылившаяся еще в Санкт-Петербурге в изготовление бронекирас. Неказистая с виду и тяжеленная, прикрывавшая только торс 6-мм бронеплита с ватным поддоспешником, которую вовсю костерили вынужденные надевать ее первые номера боевых пятерок, хоть и прогнулась в месте попадания тупоголовой 8-мм винтовочной пули, обеспечив матросу перелом пары ребер и серьезный ушиб легкого, все же спасла его жизнь, наглядно показав, что все мучения во время многочисленных тренировок не прошли впустую.

Большая часть расчетов захваченных орудий погибла на одном из потопленных транспортов, поскольку грузовые пароходы, не имея пассажирских кают, могли принять на борт не более десятка солдат, которые сопровождали бы столь ценный груз. Оттого и стрельба с этих судов велась весьма редкая. По этой же причине ни одно из судов не было взорвано сопровождающими орудия офицерами – все они погибали еще во время перестрелки.

Силуэт «Полярного лиса» в Вэйхайвэе знали уже хорошо, оттого со входом на внутренний рейд не возникло особых задержек. Боновые заграждения были отбуксированы в сторону, а пришедший на паровом катере лоцман провел конвой через минные поля.

Оказавшись под прикрытием многочисленных фортов и всего Бэйянского флота, Иениш смог, наконец, позволить себе расслабиться, поскольку в течение всего пути до китайской военно-морской базы серьезно опасался наткнуться на японские крейсера. Но за те сутки, что понадобились на переход, им так никто и не повстречался, кроме нескольких рыбацких джонок на подходе к Вэйхайвэю, так что все переживания и непрерывное бдение оказались напрасными.

Стоило минному крейсеру встать на якорь, как к его борту вновь подвалил паровой катер, и Иениша пригласили на беседу к адмиралу Дину. По всей видимости, японцы уже перерезали телеграфное сообщение с Люйшунькоу, и потому получать свежие новости об их продвижении было неоткуда.

– Здравия желаю, господин адмирал, – отдал честь Иениш, стоило ему оказаться в адмиральской каюте на «Диньюане».

– Здравствуйте, господин Иениш, – слегка поклонился в ответ адмирал и, указав на кресло, предложил присаживаться. – Как я смог воочию убедиться, вы вновь смогли дать японскому флоту по носу и увести у него целых три парохода. Я уже не говорю о двух миноносцах! Не поведаете, где и при каких обстоятельствах вам вновь улыбнулась удача? А также как сейчас обстоят дела в Люйшунькоу?

– Конечно, господин адмирал, – кивнул Иениш. – Скажу сразу, что еще четыре дня назад, когда мы покинули Люйшунькоу, японцы не подошли даже к Даляньваню, потому до штурма Люйшунькоу еще далеко, но то, что он, несомненно, произойдет, это факт. По данным, полученным от членов экипажей захваченных нами судов, японцы создали транспортный флот из полусотни крупных пароходов, который под охраной кораблей их флота перебрасывает свежую армию на Ляодунский полуостров. Эти три транспорта как раз были из состава этой флотилии…

Беседа, продлившаяся полтора часа, окончилась экскурсией по трофейным судам и демонстрацией десятков захваченных орудий, от вида которых у цинских офицеров едва не закапали слюни. Во всяком случае, блеск в глазах у них был хорошо заметен даже в темноте судовых трюмов. Побитые же миноносцы не вызвали особой реакции по причине их посредственного состояния и малой боевой ценности.

Два последующих дня прошли в многочасовых жесточайших торгах, в течение которых обе заинтересованные стороны шаг за шагом приближались к взаимоприемлемому решению. В конечном итоге за два миноносца со всем бывшим на них вооружением, двадцать шесть тяжелых орудий и большую часть боеприпасов, выгруженных с приведенных трофеев, все три захваченных судна, после признания их призами весьма споро собранным судом, отошли пароходству «Иениш и Ко» по смехотворной цене в один лян каждый. По такой же цене пароходству оказался продан самый крупный из оказавшихся в Вэйхайвэе китайских пароходов «Лиюнь», что с началом войны был причислен к Бэйянскому флоту. Также русские оставили себе четыре 120-мм пушки Круппа, которые планировалось использовать в дальнейшей работе на ниве «добровольчества». И, что тоже было немаловажно, Иениш выбил для своего корабля право первоочередного ремонта, потому, как только стороны ударили по рукам, «Полярный лис» сразу же занял место у пирса судоремонтного завода.

Оставаться в Вэйхавэе он не собирался. Во-первых, это никак не могло способствовать улучшению материального положения, как его самого, так и его экипажа, а во-вторых, ознакомившись с делами на китайской эскадре, он понял, что японцы уже выиграли. О каких-либо наступательных операциях китайскому флоту нечего было и мечтать, поскольку еще одного сражения, подобного тому, что произошло у реки Ялу, Бэйянский флот не выдержал бы. Он мог бы громко хлопнуть напоследок дверью, но помимо проблем технического характера в дела военных вмешалась большая политика. Снятому с должности командующего, но оставленному на ней в качестве временно исполняющего обязанности адмиралу Дину было категорически запрещено действовать восточнее границ Шандунского полуострова и настойчиво рекомендовалось вообще не выводить свои корабли из Вэйхайвэя. Вдовствующая императрица оказалась сильно недовольна текущими результатами столь нежеланной войны, и на первый план начали выходить политические силы, ратующие за скорейшее заключение мира. Хоть сам Ли Хунчжан также всегда искал пути к мирному сосуществованию, его, как создателя того флота и той армии, что вели боевые действия с японцами, начали сильно двигать с ранее занимаемых позиций. Потому и поступали на флот подобные циркуляры.

Но даже без этих закулисных интриг поврежденные механизмы и неполный боекомплект не оставляли китайскому флоту ни малейшего шанса. Тем более что единственная военно-морская база, которая могла бы провести ремонт пострадавших после очередного боя кораблей, была этим самым флотом оставлена без боя. Можно сказать, брошена на произвол судьбы, поскольку без прикрытия с моря войска, оставшиеся в Люйшунькоу, вряд ли могли сдержать натиск японцев. Потому информация о падении Люйшунькоу хоть и была воспринята с немалым огорчением, являлась вполне ожидаемой. 21 ноября японцы взяли штурмом крепостные укрепления, а 22-го полностью захватили как крепость, так и город. Еще задолго до того, как Люйшунькоу пал, в нем началось повсеместное мародерство. Большая часть командного состава, прибрав к рукам все более-менее ценное, что удалось загрузить на лошадей, сбежала из обреченной крепости задолго до подхода японцев. Оставшиеся же без начальства солдаты и ополченцы, недолго думая, принялись растаскивать то, что не смогли прибрать к рукам офицеры. Но все это оказалось сущей мелочью по сравнению с тем, что устроили японские войска. Неизвестно, что стало причиной, но ворвавшиеся в город отряды японцев принялись убивать всех подряд, так что к моменту, когда бойня завершилась, десятки тысяч китайцев были застрелены, заколоты или забиты насмерть – практически все население города. В живых осталось лишь несколько десятков человек.

К этому времени отремонтированный «Полярный лис» следовал на буксире захваченного ранее угольщика к островам Бонин, где можно было в относительно комфортных условиях и не привлекая к себе чьего-либо внимания, за исключением местных жителей, переждать зимние штормы, действовать в которые столь небольшому кораблю виделось чрезвычайно опасным. А пока суда неспешно скользили по морской глади, в капитанской каюте минного крейсера три компаньона с благоговением подсчитывали полученные за последние четыре парохода барыши.

Поскольку все четыре судна уже были признаны их собственностью и делиться с многочисленными цинскими чиновниками не имело смысла, господин Ван за десятую часть, пошедшую в его личный карман, смог пристроить трофеи едва ли не в мгновение ока. Заодно удалось стрясти предыдущий долг, правда, согласившись отдать тому же Вану четвертую часть на многочисленные взятки. Патологических жадин среди цинских чиновников было немало, а вот дураков не водилось вообще, потому, видя, что страна проигрывает войну, все они стремились урвать кусок-другой, до того как все покатится в тартарары.

Без семи тысяч два миллиона золотых или три миллиона двадцать тысяч кредитных рублей, если переводить на русские деньги, легло в их карман с начала рейдерства, и немалая часть этих средств всем своим видом ныне ласкала взор собравшихся в кают-компании компаньонов. И пусть на долю экипажа, включая капитана 1-го ранга Зарина, выходила сумма в три с половиной сотни тысяч кредитных рублей, а оставшиеся деньги делились на три части, итоговая сумма была более чем внушительной. К тому же не следовало забывать о двух трофейных судах, что перешли во владение пароходства Иениша, и самом минном крейсере, представлявшем весьма немалую ценность. Да и война еще далеко не закончилась, так что после непродолжительной зимовки имелся шанс пощипать японский торговый флот еще раз-другой.

Глава 6

Хлопок дверью

Забытые богом земли или уголок первозданного рая – кому как больше нравится, так можно было охарактеризовать архипелаг Бонин, раскинувшийся на десятки тысяч квадратных километров и состоящий из сорока островов. Все эти земли японцы закрепили за собой еще в 1875 году, но активно заселять или развивать их каким-либо образом не стремились ввиду полной экономической нецелесообразности. Слишком далеко эти острова отстояли как от метрополии, так и от налаженных торговых путей, да и предложить, кроме продукции сельского хозяйства, ничего не могли. Потому и заглядывал сюда японский правительственный пароход не чаще чем раз в полгода, чтобы доставить «свежие» новости, очередную партию переселенцев, ряд вещей и инструментов, что невозможно было изготовить на островах, но в которых нуждались несколько тысяч уже осевших здесь бывших жителей Иокогамы и Токио, да забрать по грабительским ценам накопленное для продажи продовольствие. Также с недавних пор сюда вновь начали заходить промышлявшие браконьерством у русских дальневосточных берегов американские и канадские шхуны, являвшиеся источником основной части денег для местных жителей. С их приходом цены на все товары и услуги взлетали в разы, и за тот короткий срок, что шхуны стояли в заливе, ожидая подхода своих коллег, предприимчивые японцы старались вытянуть из карманов моряков все серебро до последней монетки, не говоря уже о золоте. Впрочем, эти тоже появлялись сезонно, потому к приходу «Полярного лиса» и «Корсаковского поста», какое наименование получил второй оставленный для собственных нужд пароход, в весьма удобной гавани острова Хахаджима стояла на якоре лишь одинокая «Находка», пришедшая сюда парой месяцев раньше. Вообще, тот факт, что все трое вполне удачно добрались до этого острова, не сев по пути на мель или не напоровшись на рифы, являлось чем-то из разряда фантастики, поскольку всеми этими неприятными для любого судна сюрпризами весь архипелаг был буквально усеян.

Сказать, что долгожданная встреча разделенной на время команды прошла в радостной дружественной обстановке, значило не сказать ничего. С позволения командования купленная у местного населения выпивка полилась рекой, а свежайшее мясо вкупе с овощами и фруктами с превеликим удовольствием употреблялось моряками и как закуска и просто в качестве еды. Консервы, солонина и крупы уже настолько осточертели, что один вид свежих продуктов вызывал активное слюноотделение и желание забить всем этим великолепием свой желудок до отказа.

По той простой причине, что последний раз какое-либо судно, не считая «Находки», посещало эти места еще до начала Японо-китайской войны, местные ничего не знали о творившемся противостоянии, потому с большим энтузиазмом приняли вести о прибытии еще двух кораблей, один из которых ходил под цинским военно-морским флагом.

– Красота-а-а-а! – протянул неимоверно довольный жизнью Иван и перевернулся на живот. Уже месяц они провели на Сент-Джонсе, как именовался этот остров у всех, кроме японцев, занимаясь исключительно отдыхом. Правда, уже через пару недель большинству моряков приелись как прогулки по поражающему воображение своими контрастными пейзажами острову, так и охота с рыбалкой, потому, во избежание ненужных эксцессов, Иениш всех, кто принялся уделять излишнее внимание бутылке и местным красоткам, загнал в стальные сердца кораблей с наказом вычистить все до зеркального блеска. – Виктор Христианович, не напомните мне, когда мы намереваемся покинуть этот земной рай?