Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чтобы не жечь на очередном переходе столь дорогой его сердцу кардиф, Иениш с Протопоповым решили наведаться в район Нагасаки. В городе, который постепенно становился одним из центров японского сталелитейного производства, непременно должны были обитать угольщики, так что без столь необходимой сейчас добычи уйти оттуда надо было постараться. Быстрый налет позволил отловить на подходе к порту небольшой угольщик «Хидеоши-Мару» с семью сотнями тонн японского угля на борту. Именно запасы этого угля позволили переправить трофеи в Вэньлин, более не трогая кардиф.

В 20-х числах января в Шанхай прибыло разом два новых судна разрастающегося пароходства «Иениш и Ко». Господин Ван за вполне приемлемое вознаграждение обеспечил такое решение суда, по которому добывший очередные призы экипаж минного крейсера получал их полную стоимость, а не три четверти, как это было ранее. Тот же факт, что денег как таковых за суда никто не платил, а вскоре они подняли русский торговый флаг, было лишь чистой случайностью. В него входили бывший «Сумидагава-Мару», переименованный в «Маука», и «Хидеоши-Мару» получивший по аналогии название небольшого айнского поселения «Понто-Кэси». Прихваченный у Нагасаки угольщик ждала переделка в траулер, наподобие «Корсаковского поста», а грузопассажирский «Маука» было решено оставить как есть и использовать по прямому назначению. К этому времени в Чифу под прикрытием кораблей русского флота бросила якорь «Находка», а в бухте Вэйхайвэй вновь объявился небольшой, но героический минный крейсер.

Конечно, то, что китайцы фактически проиграли войну, Иенишу было абсолютно понятно, но вот оставить союзников в мышеловке, куда они сами себя загнали, не позволяла честь офицера Русского Императорского флота, хоть и числившегося в отставке. К моменту, когда «Полярный лис» вновь пришел в китайскую военно-морскую базу, на его борту не имелось ни одного лишнего человека. Всех остававшихся на борту членов призовых партий перевели на угольщик. Туда же сгрузили все лишнее, а освободившееся место под завязку забили мешками с углем. Более встречаться со ставшей таким шикарным транспортом снабжения «Находкой», вплоть до окончания срока договора с империей Цин, Иениш не планировал. А для операций на небольшом удалении или для поспешного бегства набранного угля должно было хватить с лихвой.

Из тридцати четырех собравшихся в Вэйхайвэе китайских кораблей, которые хоть с какой-нибудь натяжкой можно было причислить к боевым, две трети составляли небольшие безбронные крейсера, миноносцы, минные катера и старые ренделовские канонерки, чью боевую ценность в бодании с японским флотом смело можно было списывать со счетов. Тихоходные и слабовооруженные изначально, к началу войны с Японией они уже морально устарели, а китайские моряки и интенданты еще больше подточили их невеликие возможности. Миноносцы же хоть и являлись вполне современными кораблями, почти все требовали капитального ремонта машин и замены котлов. Лишь старый знакомый «Цзо-И» мог похвастаться относительной прыткостью. Остальные же, включая один из восстановленных трофеев, с трудом выдавали двенадцать – пятнадцать узлов и то на короткое время.

Не лучше обстояли дела с более крупными кораблями. Все, кто принимал участие в битве у Ялу, имели неполный боекомплект, а также множество до сих пор не исправленных повреждений. Еще два корабля являлись небольшими композитными авизо, уже долгие годы используемыми лишь в качестве учебных. И только вечный беглец – «Цзиюань», мог быть признан полностью готовым к бою после казни его предыдущего командира, оказавшегося самым слабым звеном неплохого крейсера. Естественно, противостоять такими силами даже семи крупным японским бронепалубникам нечего было и мечтать, а ведь помимо современных крейсеров японцы стянули к Вэйхайвэю практически все, что могло держаться на воде и стрелять, оставив охранять родные берега совсем уж древние развалины и срочно переделанные во вспомогательные крейсера грузопассажирские пароходы.

Правда, переть напролом через прикрывавшие Вэйхайвэй со всех сторон многочисленные форты, вооруженные в том числе современными крупнокалиберными орудиями, японцы даже не пытались. Сперва, высадив морской десант в Дэнчжоу, они отрезали базу от сообщения с Пекином, оседлав единственную нормальную дорогу и оставив китайцам лишь труднопроходимые горные тропы. Следом пришло сообщение о высадке японского десанта в Жунчэне. В результате вырисовывалась картина скорого неминуемого окружения Вэйхайвэя.

– Господин Иениш, когда вы впервые прибыли на мой флот, я не сильно обрадовался данному факту, – устало улыбнувшись, адмирал Дин Жучан дождался окончания перевода и, отпив глоток чая, продолжил: – Я полагал вас наблюдателем от тех облеченных властью людей, чьи интересы во многом расходились с моими деяниями. Потому и оказал не столь теплый и радужный прием, чего вы, несомненно, не заслуживали. Свою ошибку я осознал слишком поздно. Битва у Ялу расставила все по своим местам. А ваши последующие действия лишь подчеркнули ваш величайший талант военно-морского офицера. Весь мой флот не смог нанести противнику столь же сильные потери, как один небольшой корабль, находящийся под вашим командованием. Мне стыдно за свое поведение, и я прошу вас простить меня, если это только возможно.

– Господин адмирал, вам, право слово, не за что просить прощения. Окажись я на вашем месте, я бы тоже с настороженностью отнесся к свалившимся неизвестно откуда на голову иностранцам. Особенно если нечто подобное происходит в преддверии серьезной операции. Я все понимаю, господин адмирал, и, поверьте мне на слово, не держу зла. Впрочем, как и любой член моей команды.

– Вы знаете, господин Иениш, порой я начинаю сожалеть, что именно вы не оказались на моем месте. Возможно, оцени я вас по достоинству до боя с японским флотом, прими во внимание ваши советы, дай куда большие полномочия, и конечный результат мог быть совсем иным. Тогда, несколько месяцев назад, я совершил непростительную ошибку, за которую теперь расплачивается весь флот. А после неминуемой гибели флота будет расплачиваться вся страна. Я виноват перед вами и виноват перед своей страной. И если испросить прощения у страны я сейчас не имею никакой возможности, то ваше столь неожиданное прибытие позволило мне скинуть хоть один камень с души. Факт того, что я виноват перед вами, даже не обсуждается, и потому я покорнейше прошу принять мои искренние извинения. Простите меня, господин капитан 1-го ранга, за мою слепоту, простите меня за мою гордыню.

– Господин адмирал, несмотря на ваши слова, сказанные от самого сердца, я все еще полагаю, что вам не за что виниться передо мной. Но дабы успокоить вашу душу, я принимаю все ваши извинения, за себя лично и за мою команду. Надеюсь, это позволит снизить вес давящего на вас груза ответственности и обязательств.

– Позволит, господин Иениш, – склонил голову адмирал. – Благодарю вас за столь ценный дар. Теперь мне даже дышать будет куда легче.

– Рад, что смог помочь вам хоть в этом, – улыбнулся в ответ Иениш и вслед за адмиралом приподнял пиалу с чаем и отпил непривычный и сильно расслабляющий напиток. Все же китайский зеленый чай слишком сильно отличался от привычного Иенишу черного и оказывал на неподготовленный организм близкое к пьянящему воздействие.

– Мой флот доживает последние дни, господин Иениш, – отставив пиалу, Дин Жучан принялся подводить своего собеседника к основной теме разговора. – Но я не желал бы его бессмысленной гибели в очередном линейном сражении с японцами. Этот флот – мое детище. Его офицеры и матросы – мои дети, которых я растил и воспитывал долгие годы. Каждый из них готов выполнить свой воинский долг до конца, но я никак не готов жертвовать ими попусту, – слегка приврал адмирал, поскольку в среде матросов, не без помощи недовольных сложившейся ситуацией иностранных инструкторов, уже вовсю проявлялись упаднические настроения и шли разговоры о неминуемом поражении в войне. – Но и приказать выбросить белый флаг я не имею права. Мы все еще достаточно сильны, чтобы пустить японцам кровь. А орудия фортов Вэйхайвэя способны потопить любой корабль. Правда, будучи полностью отрезанными, мы не сможем долго продержаться на имеющихся припасах. Уже сейчас я могу сказать, что запасов продовольствия хватит едва на один месяц. Потому я и сказал в начале нашей беседы, что флот обречен. Не японские снаряды, так голод уничтожит его. А отступать нам более некуда. Даже прими я решение увести корабли в южные порты империи, японцы, несомненно, догонят нас и навяжут бой, к которому мы абсолютно не готовы. К тому же мы сдали без боя Люйшунькоу, и я не хочу повторения произошедшей в нем резни в Вэйхайвэе. Потому флот будет находиться здесь до последней возможности. Но это вовсе не значит, что мы должны просто сидеть на месте и ждать, когда японцы придут забрать наши жизни. Здесь и сейчас именно вы являетесь наиболее опытным и способным офицером моего флота, господин капитан 1-го ранга, и потому именно вас я прошу найти то решение, которое позволит мне уйти со спокойным сердцем.

– Уйти, господин адмирал? – подумав, что переводчик ошибся, уточнил Иениш.

– Именно, господин капитан 1-го ранга. Только так я смогу оплатить свою вину перед страной. Но прежде чем завершить свой жизненный путь, я бы желал удостовериться, что вслед за мной не последуют мои люди, а вот почетный эскорт из японцев окажется достаточно большим. Возможно ли, по вашему мнению, удовлетворить мою последнюю просьбу?

– Вы знаете, господин адмирал, наверное, именно я понимаю вас как никто другой, – тяжело вздохнул Иениш. – Полтора года назад я потерял большую часть своих людей, когда моя броненосная лодка пошла на дно во время разыгравшегося шторма. Лишь божье провидение позволило спастись мне и еще двадцати семи душам из более чем полутора сотен. В разыгравшейся буре уцелел только наш катер. Остальным же катерам и шлюпкам пережить гнев природы не удалось. Я лично наблюдал, как поодиночке или целыми десятками идут на дно мои офицеры и матросы. Смотрел и ничего не мог поделать. Погиб мой корабль, погибли мои люди, а я уцелел. Большего позора в тот момент я себе представить не мог. Вы бы знали, сколько раз меня посещали мысли свести счеты с жизнью, – покачал головой Иениш. – Но окружившие меня участием и заботой люди помогли мне справиться с этим тяжким грузом и буквально заставили продолжить жить дальше. Я оставил мысли о самоубийстве и в итоге оказался здесь, перед вами. Как вы полагаете, в конечном итоге они оказались правы? – Не дождавшись ответа от ушедшего в себя адмирала, Иениш вновь вернулся к основной теме разговора: – Так же, как и вы, господин адмирал, я не знаю, что в конечном итоге ждет весь ваш флот и ваших моряков, – такие подробности Иван не помнил или вообще не знал, сказав только, что японцам удастся заполучить один из китайских броненосцев, – но если вы предоставите мне необходимые полномочия, я постараюсь организовать операцию. Не могу обещать, что удастся нанести серьезный урон японскому флоту, но нервы мы им потреплем.

– О большем не смею просить, господин капитан 1-го ранга, – вновь склонился в поклоне отмерший адмирал. – У вас будут широчайшие полномочия, и по любому вопросу можете сразу обращаться ко мне.

– В таком случае, – хитро усмехнулся Иениш, – начинаю обращаться. Как бы мы ни назывались, вам прекрасно известно, что мы наемники. Как капитан 1-го ранга Российского Императорского флота в отставке, я бы не стал выдвигать вам каких-либо требований, связанных с личной материальной выгодой, но сейчас я обязан заботиться о будущем доверившихся мне людей. Потому говорю прямо, что за бесплатно мы воевать не будем. Таково было условие нашего найма. А предвидя ваш вопрос насчет боя у Ялу, говорю сразу, что это была лишь наша собственная инициатива, которая в конечном итоге принесла нам первую прибыль.

– Понимаю, господин Иениш. И не смею вас как-либо упрекать в данном вопросе. Вы заключили сделку и честно выполняете ее условия. Во сколько вы оцениваете свои услуги?

– В сложившейся ситуации меньше чем за сто тысяч лян мы не сдвинемся с места, господин адмирал.

– Это… очень большие деньги, господин Иениш, – покачал головой адмирал. – Боюсь, что даже изыми я всю наличность из городской казны, касс фортов и кораблей, я не наберу и четвертой части требуемой суммы.

– Можете не переживать на сей счет, господин адмирал. В сложившейся ситуации я, как совладелец пароходства «Иениш и Ко», согласен принять оплату двумя небольшими пароходами, что имеются в порту. Все равно, так или иначе, они должны достаться японцам, но вот изымать суда, находящиеся под русским торговым флагом, они вряд ли рискнут. А чтобы все бумаги были оформлены без проволочек, можете передать всем задействованным в этом деле личностям, что они смогут спрятать на борту моих будущих судов все нечестно нажитое ими имущество. Главное, чтобы оно влезло в трюмы.

– Полагаю, что подобное предложение встретит самое искреннее понимание, – усмехнулся Дин Жучан. – Вы уже выбрали пароходы?

– Да. Это будут «Шоулэй» и «Сялэй». Мы ведь осматривали все в прошлый раз, когда производили обмен на орудия. Так что я в курсе состояния находящихся здесь судов. Теперь дело за главным – ознакомиться с состоянием кораблей флота, чтобы я смог понять, на что именно можно рассчитывать при планировании операции…

К 25 января японцы закончили высадку своего десанта на захваченный в Жунчэне плацдарм, и основные силы флота перешли на стоянку к острову Цзимин между Вэйхайвэем и мысом Шаньдун, чтобы полностью блокировать Бэйянскую эскадру, оставив в Жунчэне лишь четверку канонерок. В этот же день на пришедшем в Вэйхайвэй английском пароходе адмиралу Дину было доставлено письмо от адмирала Ито. Командующий японским флотом обращался к своему давнему другу с предложением спустить флаг, дабы поскорее закончить и так проигранную империей Цин войну.

Зачитав послание японского адмирала Иенишу, адмирал Дин разорвал его на глазах командира «Полярного лиса» и лишь поинтересовался сроком, когда отобранные тем корабли смогут нанести удар по противнику.

Прекрасно понимая, что очередного артиллерийского боя у японцев никак не выиграть, Иениш решил сделать ставку на миноносные силы флота. Из девятнадцати миноносцев, миноносок и минных катеров разной степени годности и сохранности, помимо не растерявшего прыти «Цзо-И», после продолжительной ревизии он отобрал еще два сходных с ним по характеристикам миноносца немецкой постройки – «Ю-И» и «Ю-Эр», каннибализировав для их восстановления более медленный «Цзо-Сань», также рожденный в Штеттине на верфи «Вулкан».

Целая неделя ушла на латание основных дыр в машинах и котлах обоих миноносцев, но сбитые костяшки и сорванный голос Яна Лева стоили конечного результата. На мерной миле раскочегарившийся «Ю-И» смог показать скорость в 15,5 узла, а «Ю-Эр» даже умудрился слегка превысить шестнадцать узлов. Поскольку к этому моменту изрядно потрудившиеся машины минного крейсера с трудом и лишь на короткий срок могли выдать восемнадцать узлов, даже с учетом потери веса после установки более коротких орудий и расстрела большей части боезапаса, Иениш посчитал достигнутые результаты более чем приемлемыми и в ночь на 28 января повел за собой три наиболее боеспособных миноносца, приказав продолжать наводить порядок в машинах оставшихся на базе миноносных кораблей.

Принявший в кильватер три миноносца «Полярный лис» с единственным едва заметным фонарем, свет которого можно было заметить, только следуя четко за кормой минного крейсера, вывел своих ведомых за пределы бухты и принялся удаляться в сторону корейского берега. Море хоть и было беспокойным, накатывавшие волны позволили небольшим кораблям относительно спокойно идти на двенадцати узлах. Путь отряда лежал к Жунчэну – последнему достоверно известному месту дислокации японского флота.

Все же потеряв в непроглядной тьме замыкающий колонну «Ю-Эр», к восходу солнца минный крейсер и два сопровождавших его миноносца оказались напротив бухты Жунчэн, но кроме трех транспортов и четверки небольших канонерок никого не обнаружили. Тем не менее никто отменять намеченную атаку не собирался, и все три корабля, подготовив носовые минные аппараты к стрельбе, в том числе путем сбивания с них намерзшего за ночь льда, устремились к все еще не видевшему их противнику. Восходящее солнце настолько сильно слепило наблюдателей на японских кораблях, что узкие силуэты миноносцев и небольшого минного крейсера, подкрадывающихся к ним на среднем ходе, чтобы не сильно дымить, полностью скрадывались.