Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В тот же момент, как корабли скрылись вдали, произошли радикальные изменения в работах, ведшихся на «Полярном лисе», занявшем сухой док минной станции. Все рабочие, не сказав ни слова, собрали инструмент и покинули борт корабля. Как Иениш ни кричал, как ни ругался, отловленные им инженеры и бригадиры в ответ лишь улыбались, кланялись да разводили руками, но к работам возвращаться не спешили. Вместе с адмиралом Дином, покинувшим базу, ушло его слово и прикрытие, обеспечивавшие ведение работ на пострадавшем минном крейсере.

Глава 5

Лиса в курятнике

Пока на первых полосах европейских газет одна за другой появлялись сенсационные новости, связанные с Россией, действиями ее подданных и неожиданными решениями ее монарха, за многие тысячи километров от Санкт-Петербурга основные виновники потрясающих мир новостей дружно матерились, выбивая из зарвавшихся китайских интендантов необходимые для ремонта своего корабля материалы, инструмент и рабочие руки. И если с первыми двумя пунктами после обильного вливания в карманы интендантов серебра удалось разобраться, то вот с рабочими руками было туго. Во всяком случае, с теми, у кого руки росли откуда надо. Нет, выбор был немалый, но все мало-мальски толковые работники и бригадиры сразу после ухода китайского флота кинулись собирать манатки. Никто из них не тешил себя иллюзией, что столь оперативно покинутая флотом военно-морская база сможет устоять перед натиском японской военной машины. Кому как не тем, кто восстанавливал пострадавшие в бою корабли, было известно, насколько мощный у японцев флот. Тем более что их крейсера чуть ли не каждый день принялись маячить в нескольких милях от выхода из порта, сторожа остатки китайского флота, что не смогли покинуть Люйшунькоу из-за отсутствия экипажей, и одновременно демонстрируя, кто в море хозяин.

Но позволить себе сняться с насиженного места могли только те, у кого в карманах водилось серебро, а то и золото. Естественно, помимо чиновников, гревших свои потные ручонки на флотских заказах, подобным могли похвастать разве что те немногие мастера, на чьи плечи ложилась основная тяжесть сложных технических работ. Все же без грамотных специалистов даже целая толпа нагнанных на ремонтные работы малоопытных и низкоквалифицированных работников, которые и составляли девяносто процентов сотрудников верфи, никакой ремонт не мог быть произведен, а потому с ними было необходимо считаться и делиться.

В конечном итоге, как и все в империи Цин, ремонт «Полярного лиса» возобновился с новой силой лишь после того, как перед носом руководства верфи захрустели веселые фунты. Двух сотен английских фунтов стерлингов оказалось достаточно, чтобы тут же нашлись свободные и, что самое главное, квалифицированные руки вкупе с потребными материалами. Всего неделя понадобилась на ремонт пострадавшего борта и установку новых орудий, но из-за переборки потрудившихся за последний месяц машин и котлов, погостить в Люйшунькое пришлось целых две. В связи с тем что основной сухой док оказался пуст, удалось даже очистить днище от наросших на нем ракушек, что пусть и немного, но добавило скорости минному крейсеру.

К тому моменту как обновленный и свежеокрашенный «Полярный лис» оказался готов к новым трудовым свершениям, 2-я японская армия, уже восемь дней как высадившаяся на полуострове, практически не встречая сопротивления, продвигалась к Люйшунькоу. Единственное, что активно мешало японцам в их милитаристических планах, были жуткое бездорожье и зарядившие дожди.

Японский флот, полностью оправившийся после битвы у Ялу, вовсю хозяйничал в Желтом море, так что ни один пароход, не успевший покинуть базу вместе с остатками китайского флота, не решался высунуться за границу Люйшунькоу. Лишь «Полярный лис», пусть и несколько перегруженный из-за лишнего вооружения и боеприпасов, перенесенных из складов на борт и временно укрытых в бывшем минном погребе, имел шансы убежать от японских крейсеров, отчего и был направлен военным комендантом базы на разведку вдоль восточного побережья Ляодунского полуострова.

Отказываться Иениш не стал, ожидая повстречать не только японские крейсера, но и войсковые транспорты. Более трех недель они уже не выходили на промысел, и то, что могло принести им реальные деньги, все еще ходило под японскими флагами. Вошедший во вкус Иениш, впрочем, как и вся команда, не мог смириться с таким положением вещей и, в отличие от своих китайских коллег, несказанно обрадовался возможности покинуть порт. К тому же все еще требовалось потренировать расчеты в стрельбе из новых орудий, а делать это в акватории порта никто бы не позволил. Пусть таблицы стрельбы для этих орудий и были найдены в сейфе «Акаги», провести учебные стрельбы было более чем необходимо, несмотря на дефицит боеприпасов.

Если какой из японских кораблей и вел наблюдение за портом, на его борту вряд ли кто-нибудь смог заметить небольшую черную тень, выскользнувшую на внешний рейд в кромешной тьме ночи. Двигаясь в течение часа на десяти узлах строго на юг, Иениш постарался увести свой корабль с путей возможной встречи с японскими наблюдателями и, сделав небольшой крюк, вернулся к восточному побережью Ляодунского полуострова напротив залива Даляньвань.

Так, следуя вдоль побережья, уже через четыре часа они заметили впереди многочисленные дымы и отвернули к островам Эллиота, чтобы не встречаться с японским флотом. А в том, что это был именно он, командир «Полярного лиса» нисколько не сомневался. Уже после полудня они легли в дрейф недалеко от места, где разыгралось недавнее сражение двух флотов. Где-то здесь должны были проходить пути снабжения японских армий, продвигавшихся вглубь территории Китая, и потому всем было приказано усилить внимание.

В первый день, впрочем, как и во второй, никого обнаружить не удалось. Зато с погодой сильно повезло, и над поверхностью моря то и дело раздавались орудийные выстрелы. Спущенные на воду деревянные плотики с азартом расстреливали осваивающие новые орудийные системы артиллеристы, на обучение которых Иениш выделил всего три с половиной десятка снарядов, загромождавших, наравне с мешками с углем, все свободное пространство на борту небольшого корабля.

К концу первого дня артиллеристы крейсера научились накрывать небольшой плот на дистанциях до двадцати кабельтовых, но уже на двадцати пяти снаряды начинали ложиться с большим разлетом, а на тридцати вообще как попало. Возможно, подобного было более чем достаточно для ведения огня по берегу, но для морских сражений, как те, в которых пришлось поучаствовать команде минного крейсера, орудия, показывающие подобный результат, не могли выступить в качестве надежной дубины. Лишь на второй день, потратив еще два десятка оторванных Иенишем от сердца снарядов, бывшие лучшие артиллеристы Балтийского флота смогли показать результат, близкий к тому, чего они добивались с более длинноствольными орудиями Канэ, принятыми на вооружение русским флотом.

Так никого и не дождавшись, Иениш повел крейсер к Даляньваню, в надежде наткнуться по пути на какой-нибудь японский транспорт снабжения, но, к своему удивлению, повстречал весьма необычный конвой из одного парохода, шедшего под охраной целой стаи миноносцев. «Ямасиро-Мару», некогда бывший гордостью одной из крупнейших судоходных компаний Японии – «Ниппон Юсен Кайша», и вывезший за пределы империи десятки тысяч бегущих от финансового кризиса и ставшей невозможной жизни японцев, с началом войны оказался мобилизован и переделан вместе со своим систершипом во вспомогательный крейсер, способный выполнять роль базы миноносцев. Вооруженный двумя тридцатикалиберными 170-мм пушками Круппа и таким же количеством короткоствольных 76-мм орудий, не считая нескольких митральез, он вполне имел право носить свое гордое наименование, данное в честь горного замка. А поскольку проходил по документам пусть как вспомогательный, но все же крейсер, был спокойно отпущен в море вместе с приписанным к нему вторым отрядом миноносцев без какой-либо дополнительной охраны, полагавшейся всем прочим мобилизованным судам.

У обозревшего открывшуюся взору картину Иениша глаза загорелись, как у лисы, пробравшейся в курятник. Минный крейсер, построенный для уничтожения миноносцев противника, повстречал именно такого врага, избивать какого и был рожден. Более того, корабли отряда, большей частью представленного так называемыми миноносцами «тридцатипятиметрового» класса, построенные совсем недавно на верфи в Онохаме из доставленных из Франции наборов, не могли похвастаться выдающимися характеристиками. Водоизмещение в 54 тонны, одно 47-мм орудие, два минных аппарата и заявленная, но недостижимая максимальная скорость в 20 узлов вкупе с откровенно плохой остойчивостью делали их весьма посредственными представителями своего класса. Впрочем, именно такими, если не хуже, являлась основная часть миноносцев всех стран мира.

– Машинное, полный вперед! – прокричал в переговорную трубу почуявший добычу Иениш. – Не жалеть ни угля, ни масла! – Оторвавшись от трубки, он посмотрел на не менее возбужденного Протопопова. – Такая встреча случается один раз в жизни, и упускать свое мы не будем!

– Полностью согласен с вами, Виктор Христианович. Тем более еще никогда ранее минный крейсер не встречался в бою с миноносцами. Это какой же доклад мы сможем составить!

– Полный, Николай Николаевич! Я бы даже сказал, полнейший доклад! Приказываю привести все орудия к бою. Транспорт не трогать, никуда он от нас не денется. Будем охотиться на миноносцы!

Дымы от приближающегося корабля давно были замечены японцами, вот только все никак не удавалось разглядеть, кто именно направляется к небольшому конвою. Прошел уже месяц, как японский флот хозяйничал в этих водах, а китайских кораблей никто не видел. Но в жизни случалось всякое, и потому для скорейшего опознания навстречу неизвестному судну капитан 2-го ранга Фуджита Сачиемон выслал ближайший к его флагману миноносец № 8. Не торопясь, дабы попусту не изнашивать нежные машины миноносца, лейтенант Хаги повел свой небольшой корабль навстречу неясной черточке на горизонте, над которой поднималось изрядное облако черного дыма.

Невысокий узкий силуэт мог принадлежать многим кораблям Японского Императорского флота – крейсеров 3-го ранга и канонерок в его составе хватало, и все они, осуществляя патрульные функции, имели шансы оказаться приближающимся кораблем. Вот только когда расстояние сократилось до десяти кабельтовых, а с неизвестного корабля, идущего, надо заметить, на очень солидной скорости, так никто и не ответил на сигналы, подаваемые с борта миноносца, самые нехорошие мысли принялись лезть в голову лейтенанта.

Дав команду на разворот, он был неприятно удивлен тем фактом, что оказавшийся теперь уже за кормой корабль не только не отстает от его миноносца, но весьма заметно нагоняет. Стоило дистанции сократиться до восьми кабельтовых, как на носу неизвестного корабля показалась вспышка, и в двух десятках метров перед носом небольшого миноносца поднялся фонтан воды. На двенадцати узлах небольшой кораблик влетел в не успевшую опасть воду, окатившую расчеты орудия и всех, кто находился на мостике, с ног до головы. Следующий снаряд упал в пяти метрах за кормой, и по стальному корпусу зацокали раскаленные осколки.

Поняв, что уйти от вражеского корабля на одной только скорости, которую еще требовалось набрать, не удастся, лейтенант приказал идти зигзагом, перекладывая штурвал после каждого выстрела. В течение пяти минут ему удавалось играть со смертью и выигрывать, уходя от редких прицельных выстрелов. Они даже сумели заставить противника отвернуть, выпустив на одном из отворотов самоходную мину из поворотного аппарата. Дистанция в этот момент превышала четыре кабельтова, но преследователь и мина с достаточно большой скоростью шли навстречу друг другу, и потому имели шансы повстречаться до выработки миной всего запаса сжатого воздуха. Заодно лейтенант избавился от весьма взрывоопасного груза, попадание одного-единственного снаряда в который могло поставить крест на его миноносце. Вот только у всего имеется как начало, так и конец. Везение же экипажа миноносца № 8 закончилось, когда до своих оставалось не более полутора миль. 120-мм снаряд угодил прямо в трубу и, рассыпавшись сотнями небольших осколков, снес с палубы всех, кто находился на мостике и у опустевшего минного аппарата. Чудом уцелели только комендоры, да и те большей частью оказались ранены.

Неуправляемый миноносец, теряющий из-за разбитой трубы скорость, вскоре получил еще одно попадание и, перевернувшись через правый борт, меньше чем за минуту ушел на дно, утянув за собой весь экипаж. Может, кто из находившихся на верхней палубе и мог бы спастись, но взорвавшийся уже под водой котел, буквально разорвавший небольшой кораблик на куски, не оставил им ни малейшего шанса.

– Песец вам, крысята! – прорычал прильнувший к амбразуре боевой рубки Иван. – Топи их, Виктор Христианович! Всех на дно!

– Не извольте беспокоиться, Иван Иванович. Свою работу мы знаем туго.

Наблюдавшие за гибелью собрата офицеры и матросы оставшихся близ парохода миноносцев тут же устремили взгляды на своего флагмана в ожидании приказа. С одной стороны, лезть днем на небольшом, лишенном какой-либо брони миноносце на крейсер виделось чистой формы самоубийством. С другой стороны, имея за спиной транспорт, набитый минами и прочими припасами, отступить они не имели права, тем более что крейсер был один и небольшой, а их оставалось пятеро.

Прежде шедшие в кильватерной колонне миноносцы обозначили что-то вроде поворота «все вдруг» и устремились навстречу противнику, а с повернувшего следом за ними «Ямасиро-Мару» ударило носовое 170-мм орудие. Огонь единственного бакового орудия «Полярного лиса» никак не мог остановить тот вал кораблей, что устремился ему навстречу, и потому Иениш отвернул корабль вправо, чтобы ввести в бой еще два орудия, а также отсрочить момент сближения на дистанцию минной атаки. Выстроившиеся довольно кривым строем фронта миноносцы, не прерываясь ни на секунду, десятками посылали в небольшой крейсер малокалиберные снаряды, так что море по его левому борту вскипело от падающих стальных болванок. В ответ с борта минного крейсера застучали 47-мм пушка и оба 120-мм орудия, выбравших в качестве мишени сразу вырвавшийся вперед более крупный миноносец № 21.

Получив в течение минуты три попадания 47-мм бронебойными снарядами, флагман отряда не отвернул и продолжал вести свои мателоты вперед, хоть и лишился носового минного аппарата. Один из снарядов пробил его вместе с находящейся внутри миной насквозь и остановился, лишь угодив в мостик. Миноносец стойко перенес еще два попадания малокалиберными снарядами и несчетное количество осколков от рвущихся вокруг него фугасов, пока не исчез в яркой вспышке. Очередной 120-мм фугас угодил точно в уже поврежденный минный аппарат и вызвал детонацию находившейся в нем мины. Носовая оконечность небольшого корабля буквально испарилась, а его корма нырнула под воду, мелькнув напоследок все еще вращающимся винтом. Миноносец ушел под воду за считанные секунды, утащив с собой на дно и командира 2-го отряда. В любой другой ситуации потеря флагмана еще могла повлиять на ход событий, но здесь и сейчас командиры миноносцев видели врага прямо перед собой и продолжали гнать своих стальных морских коней вперед, не считаясь с потерями.

Тем временем на борту «Полярного лиса» матерящиеся себе под нос свободные от вахты матросы, спустившись под бронепалубу, вслушивались в звон и скрежет над головами, сопровождавшие каждое попадание небольшого снаряда в минный крейсер. «Полярный лис» уже успел обзавестись не менее чем полутора десятками аккуратных пробоин в высоком борте, но, к счастью как корабля, так и всей команды, еще ни один снаряд, способный пройти сквозь его тонкую бронепалубу как раскаленный нож сквозь масло, не попал в цель, несмотря на все старания артиллеристов вспомогательного крейсера.

Удовлетворившись уничтожением еще одного миноносца, что лег на правый борт и перевернулся вверх дном, Иениш вновь изменил курс, направляя корабль на север, так что продолжать вести бой могло только одно кормовое орудие, но зато теперь выходившие в минную атаку миноносцы, оказавшиеся на дистанции в пять кабельтовых, лишились возможности применить свое главное оружие, но при этом продолжили представлять собой идеальные мишени. К тому же с каждой секундой они все больше удалялись от вспомогательного крейсера, чья весьма серьезная артиллерия изрядно нервировала Иениша.

За следующие пять минут матросский кубрик в ютовой надстройке и кают-компания превратились в развалины, будучи разбитыми десятками угодивших в корму небольших снарядов, а японцы потеряли еще один миноносец, после того как 120-мм фугас разнес мостик, повредив осколками и единственное орудие.