Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Более эксцессов не последовало, и полсотни перешедших с минного крейсера моряков, выставив караулы на пассажирских палубах, повели трофей в Шанхай. Поддерживая ход в четырнадцать узлов, принявший командование над трофеем Лушков имел все шансы догнать отправленные ранее суда и не бояться, что китайские партнеры их «потеряют», благо захваченный лайнер в лучшие годы мог выдавать шестнадцать узлов и сейчас даже на японском угле вполне уверенно держал достигнутую скорость. Уже через десять часов они нагнали предыдущую пару трофеев и, подстроившись под их восемь узлов, за сутки дошли до Шанхая.

Оставшийся же в проливе Иениш решил перехватить еще один транспорт, на который должно было хватить моряков для призовой партии, и лишь после отправиться вдогонку за предыдущими трофеями. Более в ближайшие пару месяцев он не планировал возвращаться в столь богатый на добычу пролив, решив перенести охоту к восточным берегам Японии, для чего получивший название «Находка» и поднявший флаг русского торгового флота трофейный угольщик под командованием Зарина прямиком из Шанхая отправился к островам Бонин, откуда «Полярный лис» мог совершать короткие набеги к Йокогаме и Токио.

Ночью обнаружить кого-либо не удалось, а вот с первыми лучами солнца на горизонте показался дым, и уже через час на палубу очередного японского парохода поднимались русские моряки. На сей раз трофеем стал пароход водоизмещением в две с половиной тысячи тонн и почти полторы тысячи тонн риса и бобов. Не успели на захваченном транспорте вновь дать ход, как на востоке вновь появились дымы, и увлекшийся Иениш повел «Полярного лиса» навстречу возможным новым трофеям, несмотря на то что для формирования последней призовой партии пришлось отдать расчеты обоих 47-мм орудий.

Тем временем на мостике «Тенрю» тоже засекли расстилающийся прямо по курсу дым и на всякий случай приготовились к бою. О возможной незавидной судьбе «Каймона» на небольшом отряде из двух устаревших кораблей уже знали, как и то, кем является противник, с которым им, возможно, придется пересечься. Эти русские умели не только грабить торговцев, но и весьма успешно воевать. Причем, судя по рассказам моряков с потопленного им «Сайкё-Мару», канониры на русском минном крейсере, вставшем под цинский флаг, знали свое дело туго. И любому столкнувшемуся с ним в бою кораблю предстояло познать на себе мощь 120-мм фугасных снарядов, что для кораблей с изрядным количеством дерева в конструкции сулило немалые проблемы.

Низкий и узкий силуэт стремительно приближающегося минного крейсера на «Тенрю» распознали за три мили и, сообщив на шедший в кильватере «Цукубу» о встреченном противнике, начали разворачиваться бортом к рейдеру. В отличие от современных крейсеров, вести огонь прямо по носу корвет устаревшей конструкции не мог, впрочем, как и куда более древний «Цукуба», бывший, наверное, самым старым кораблем во всем флоте.

– Похоже, японцы все же послали охотников по нашу душу, Виктор Христианович, – опустив бинокль, повернулся к своему компаньону Протопопов. – Это никакая не шхуна, а корвет «Тенрю» – младший брат избитого нами «Каймона». А вот следом за ним идет, возможно, просто вооруженная шхуна.

– Охотники, говорите? – усмехнулся Иениш. – А не припомните ли вы анекдот про охотников и медведя, что рассказывал нам Иван Иванович? Не правда ли, у нас сложилась схожая ситуация?

– Ваша правда, Виктор Христианович, – зеркально усмехнулся Протопопов. – Так, значит, будем держать?

– Придется сдерживать их хотя бы некоторое время. Надо дать нашему последнему призу пару часов форы, да и не хочется тащить их на хвосте до самого Шанхая. Вот только тратить снаряды на столь непрезентабельного противника тоже жалко. Так что давайте для начала заставим их побегать вслед за нами. Угля у нас еще в достатке, а пострелять мы всегда успеем.

Дав команду машинному отделению держать ход в шестнадцать узлов, Иениш развернул корабль на север, увлекая подальше от захваченного недавно парохода обоих противников и держа их на солидном расстоянии. Правда, первые десять минут с шедшего головным «Тенрю» пытались вести обстрел минного крейсера, но на тридцати кабельтовых снаряды ложились как попало, а не как того желали японские канониры. К тому же относительно скорострельных 120-мм орудий на борт у японского корвета имелось всего два, а вот составлявшие основу его огневой мощи 150-мм и 170-мм орудия скорострельностью похвастать не могли.

В попытке не упустить врага, на «Тенрю» смогли так раскочегарить котлы, что корвет разогнался до скорости в 12,5 узла, чего не показывал уже года три. Но казалось, что противник даже не заметил труда его кочегаров и машинной команды, легко вырвавшись вперед. Единственным результатом подобного достижения стало отставание «Цукубы», с немалым трудом державшего восемь узлов в течение всего пути от Сасебо. И большего, разменявший четвертый десяток деревянный корвет, дать не мог. Наоборот, попытка увеличить скорость хоть еще немного привела к прорыву одного из паропроводов, и ход вскоре упал до семи узлов.

Не доходя мили до видневшихся впереди прибрежных островов Корейского полуострова, «Полярный лис» развернулся на 90 градусов лево на борт и принялся с большой скоростью удаляться от преследователей. Однако настырные японцы не бросили попытки преследования и продолжали дымить вслед за улепетывающим минным крейсером.

– Если они так же будут идти за нами вплоть до самого Шанхая, рано или поздно боя нам не избежать. А ведь еще имеется вероятность того, что японцы направили какой-нибудь корабль прямиком к Шанхаю. А на рейде порта у нас будет куда меньше шансов удачно отбиться, – опустив бинокль, произнес Иениш, не ведавший, что еще до начала боевых действий англичане поставили японцев перед фактом неприкосновенности одного из основных центров торговли. – Как вы думаете, Николай Николаевич, может, стоит отделаться от них, пока есть такая возможность? Тем более вон как они разбежались друг от друга. Кабельтовых пятнадцать будет.

– Будь моя воля, Виктор Христианович, ни один из этих кораблей не ушел бы из залива. – И, нагнувшись поближе к Иенишу, едва слышно прошептал: – Чем больше отправим на дно сейчас, тем меньше доведется стрелять через десять лет.

– Возможно, вы и правы, Николай Николаевич, – тяжело вздохнул Иениш и, спустившись с открытого мостика в боевую рубку, обратился к присутствующим: – К бою, господа. Будем их топить. Сперва займемся отставшим. Чем быстрее останемся один на один, тем лучше. Всех лишних с палубы долой!

Дав солидный крюк и пройдя в двадцати пяти кабельтовых от «Тенрю», который успел сделать всего шесть выстрелов, пока минный крейсер находился в весьма узком секторе обстрела его орудий, «Полярный лис» уже на сближении открыл огонь по коптившему небо «Цукубе». При суммарной скорости сближения в 25 узлов уже через пять минут дистанция сократилась до двадцати кабельтовых и с повернувшегося бортом старого корвета ударили четыре орудия. Причем фонтаны от падения снарядов выглядели куда больше тех, что подымали снаряды с «Тенрю». Да и скорострельность его орудий неприятно поразила находящихся на борту минного крейсера моряков. Никто из них не ожидал, что на столь древнем и тихоходном корыте японцы установят новейшие скорострельные шестидюймовки. Но именно на «Цукубе» проводили обучение артиллеристов для Императорского флота Японии, потому и результаты стрельбы оказались более чем впечатляющими. Прими Иениш правила боя времен парусного флота, когда двигавшиеся параллельно корабли раз за разом обстреливали друг друга десятками ядер, и «Полярный лис» вряд ли смог бы пережить этот бой. Но тот, кто сам прежде учил артиллеристов, мгновенно оценил выучку команды и возможности японского корабля и, отвернув крейсер вправо, начал выводить его из небольших секторов обстрела японских орудий, ведших огонь через амбразуры бортовых портов.

Пытавшийся не упустить противника командир «Цукубы» вынужден был постоянно менять курс, чем сбивал прицел артиллеристам, и тем, раз за разом, приходилось начинать пристрелку заново. Та же проблема возникла на минном крейсере – артиллеристам никак не удавалось поймать постоянно меняющуюся дистанцию, и вести обстрел противника приходилось на глаз.

Все попытки минного крейсера выйти в нос или в корму командир японского корвета пресекал умелым маневрированием, подставляя рейдер под бортовой залп и заставляя того постоянно отворачивать. В результате бой свелся к беспорядочной перестрелке, длившейся до первого удачного попадания. А ведь на подходе уже был второй японский корвет, и потому необходимо было на что-либо решаться – отрываться от оказавшегося весьма кусачим противника на скорости или рискнуть и попытать счастья на малых дистанциях.

Иениш решил рискнуть и, повернув корабль к противнику, пошел на сближение, двигаясь зигзагом, чтобы оба 120-мм орудия имели шанс вести огонь. Заодно подобный ход заметно снижал бортовую проекцию его корабля, а постоянное изменение угла сближения заставляло японских канониров лишь попусту тратить снаряды. Впрочем, так же попусту тратил их расчет кормового орудия минного крейсера, и только носовое било относительно прицельно, находясь в своеобразном коридоре, где единственной меняющейся величиной была лишь дистанция до цели. И если первых накрытий добились японские артиллеристы, то первый снаряд в противника всадило именно носовое 120-мм орудие «Полярного лиса».

– Так держать! – прокричал рулевому Иениш, заметив взрыв на борту японца. – Максимальная скорострельность! Передать данные на кормовое орудие!

За те полторы минуты, что противники шли друг к другу бортами, с минного крейсера успели выпустить двадцать три снаряда, а с японского корвета только пятнадцать. С десяти кабельтовых профессионалам своего дела промахнуться было не реально. В «Цукубу» угодило еще четыре снаряда, один из которых разбил носовое орудие, попав тому прямо в ствол и вызвав некоторое замешательство на палубе корвета. «Полярный лис» получил одно попадание и два близких накрытия. Единственный точно выпущенный снаряд попал в спонсон бортовой 47-мм пушки и проделал немалую дыру, как в борту, так и в палубе. Само же орудие вырвало вместе со станком и выбросило в море с частью борта катера, который оно задело во время полета. Пара же близких разрывов вогнуло внутрь несколько листов обшивки, а разлетевшиеся осколки проделали с десяток небольших пробоин.

С трудом устояв на ногах от чудовищного сотрясения корабля, Иениш тут же приказал отвернуть от противника на восемь румбов влево и продолжать вести огонь только из кормового орудия. Сам же принялся дожидаться доклада вылетевшего из рубки Протопопова.

– Все нормально, Виктор Христианович, – успокоил друга вернувшийся через минуту Протопопов. – Мы потеряли 47-мм орудие правого борта и часть обшивки, но на ход это никак не повлияло. Также поврежден борт парового катера и слегка обгорела палуба, но пожарный расчет уже заканчивает заливать ее. Убитых и раненых нет. Синяки и ссадины не в счет.

– Как хорошо, что мы отослали расчеты противоминного калибра в последней призовой партии, – перекрестился Иениш. – А то бы на такой дистанции они непременно встали бы за орудие. Не забудьте отметить в отчете, что жертв удалось избежать, поскольку никого лишнего на палубе не находилось.

– Непременно, Виктор Христианович.

– А что там наш противник?

– Горит понемногу. Но не слишком сильно. Может, добавим для верности?

– Как бы нам самим не добавили для верности, – скривился, словно от зубной боли, Иениш. – Да и второй уже слишком близко. Не хочу больше так рисковать. Получи мы такой снаряд пониже ватерлинии, и все. Не с нашим водоизмещением и броней лезть под снаряды такого калибра.

На отходе кормовое орудие рейдера успело выпустить еще пятнадцать снарядов, добившись двух попаданий, несмотря на беспрерывное маневрирование минного крейсера. Для любого современного крейсера семь 120-мм фугасных снарядов не представляли серьезной угрозы, для корабля того же класса, к которому принадлежал «Полярный лис», обеспечивали как минимум продолжительный ремонт, для деревянного парусно-винтового шлюпа, заложенного в далеком 1849 году, они стали роковыми. Одновременно в трех местах на его борту в небо поднимались языки бушующего пламени, и лишь наличие весьма большого экипажа, несмотря на понесенные от обстрела потери, позволило вести успешную борьбу за сохранение корабля.

Во избежание подрыва боезапаса, заряды и снаряды начали выкидывать в море через порты не обстреливаемого борта. Занявшуюся огнем мачту срубили под самым основанием, и та вскоре рухнула в море. Туда же летели горящие и тлеющие деревянные обломки. Те, кому не хватило инструмента, обмотав руки рубахами, подхватывали такие обломки и швыряли их за борт, получая свою порцию ожогов. В море же полетел начавший тлеть уголь, грозивший выжечь весь корабль изнутри. Лишь через час беспрерывного бешеного труда уставшие моряки смогли позволить себе упасть с ног там, где стояли, сумев отстоять свой корабль у губительного огня.