— Вы велели смотреть и… говорить, что вижу.
— И что именно ты видела?
— Кровь, повреждённые мышцы, обломки костей…
— Ага! Ну-ка, посмотри ещё раз: есть в ранах хоть один обломочек?
Кириан склонилась над мёртвым телом, и могу поклясться: в эту минуту она была ничуть не теплее, чем лежащий на столе Баллиг.
— Н-нет… — тихий шёпот.
— Теперь понимаешь, что случилось?
Ненадолго наступившую тишину нарушило злобное:
— Да, я понимаю. Вы вольны заставить нас видеть и делать то, что угодно вам!
Верный вывод, но не запоздалый. Эх, красавица, ещё бы мозгов чуть-чуть, и вовсе цены бы тебе не было.
— Волен. Но вчера вечером вы подчинились не мне.
Кириан выпрямилась, напряжённая, как натянутая тетива.
— Как такое может быть?
— Сейчас узнаю. Раздевайся!
— Но…
— Учти, я ведь могу действовать и иначе, так что для тебя будет лучше исполнить простой приказ.
Смуглянка окаменела лицом и нерешительно дотронулась до застёжек куртки.
— Побыстрее, giiry, я не намерен торчать здесь всю ночь!
Пряжки, шнурки, ремешки перевязей, спрятанных под одеждой… Как много всего нужно снять с этой женщины, чтобы добраться до неё самой! Короткая куртка с кожаными вставками, плотно облегающие штаны из полотна косого плетения, садящегося по любой фигуре, рубашка, чья просторность наводит на мысль о возможном использовании в качестве перевязочного материала, а не предмета одежды, корсет с кармашками для метательных ножей, спрятанный совсем глубоко — видно, на крайний случай, высокие сапоги со стальными накладками на каблуках и носках, перчатки с нашитыми кольчужными кольцами. Я бы скорее сдох, чем привык так снаряжаться каждый день. Хорошо всё-таки не беспокоиться насчёт собственной безопасности!
Ворох одежды на полу скрыл ноги Кириан почти до середины икр. Зато всё остальное оказалось на виду, и я невольно уделил внимание осмотру принадлежащего мне имущества.
Красивая девица, ничего не скажешь. И мускулистая в самый раз, не с перебором — Баллиг знал, что делал, напирая на развитие подвижности и гибкости, а не силы. Мышцы длинные, плавных очертаний — одно загляденье. Что ж, можно сказать, повезло, хотя бы буду сознавать, что работаю с совершенным материалом, а не как обычно приходится…
Увидев, что я, в свою очередь, начал снимать рубашку, Кириан мелко задрожала.
— Что вы хотите делать?
— Какая разница? Ты всё равно не поймёшь.
Преувеличиваю, конечно. Она могла бы понять, особенно после простых, но ёмких объяснений, но мне сейчас необходимо другое. Волнение. Расстройство чувств. Страх. Всё то, что заставляет влагу выступать на коже и струйками скатываться вниз, между лопатками, между полушариями налитых грудей, в ложбинку у основания позвоночника, к небольшой ямке посреди живота, по упругим бёдрам напряжённых ног…
Увлёкся. Нет, все фантазии потом. После. Сначала нужно заняться делом.
Я развязал ремешок и распустил косу, позволяя волосам свободно упасть на плечи и спину. Не самое приятное занятие мне предстоит, но жаловаться не буду. Некому и незачем: всё равно избавления не предвидится.
То, что штаны так и остались на мне, немного озадачило Кириан, но она не успела сделать никакого разумного вывода, потому что мои ладони уже начали свой путь по смуглому телу. Осторожно, легчайшими касаниями, то ускоряя движение, то останавливаясь…
Знаю, как выгляжу со стороны. Как насильник-извращенец. Насильник, потому что никто по доброй воле мне в руки не отдастся, а извращенец, потому что, доводя женщину до исступления, жду от неё не жгучей страсти, а всего лишь воспоминаний, которые капельками пота выйдут наружу, растворятся в воздухе и снова станут частью тела, но уже не прежнего своего владельца, а нового. Ну же, малышка, вспоминай!
Это не было похоже на образы, возникающие перед глазами, скорее я входил в сферу чувств и испытывал те из них, что владели Кириан. Вчера. Вечер. Тёплый тяжёлый весенний вечер, томящийся в ожидании дождя…