Свобода уйти, свобода остаться: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вообще-то мне редко доводится испытывать по-настоящему сильные чувства. Наверное, из-за того, что большее значение для меня имеет внешний, а не внутренний мир. Мой мир. Почему так происходит? А кто его знает! Может быть, потому что я — лишь крохотная пылинка на полу огромного зала. Ветерок может сдуть меня в сторону с привычного места, поболтать в воздухе, зашвырнуть далеко-далеко, туда, где на меня наступит сапог, на подошве которого отправлюсь в новое путешествие, не давая согласия и понимая всю бесполезность споров… Если так оно есть на самом деле, то что проку в изучении себя, когда вокруг полная загадок бесконечность? Хватило бы времени разыскать хоть малую часть прячущихся в ней кладов, и только. На большее не претендую. Да и нечего мне вырыть в глубинах собственной души. И глубин-то нет…

Та из двух сопровождавших Амиру йисини, что была росточком пониже, а движениями поплавнее, распустила шнуры чехла и извлекла на свет божий лютню. На южный манер, конечно: палка со струнами, вот какое сравнение приходило мне в голову всякий раз, когда я видел сей музыкальный инструмент. Не спорю, даже с его помощью можно было получить приятную для слуха мелодию, но мне в песнях пустыни вечно чудится заунывность, вызывающая непреодолимое желание спать. Тем более в вечернее время.

Я подавил зевок и обратился к своей подопечной с сообщением:

— Если daneke не сочтёт это неуважением, я хотел бы на некоторое время избавить вас от своего общества.

Амира изобразила на лице (именно на лице, потому что глаза остались серьёзными и понимающими) капризное сожаление и протянула:

— Ай-тай, ничем не угодить моему сладкому мальчику: ни увеселением тела, ни радостями духа… Я несчастнейшая из несчастных женщин, когда-либо живших в подлунном мире!

Я приподнял левую бровь (проделать то же самое с правой никогда не мог) и проникновенно-скорбно заметил:

— Не гневите богов, daneke. Как вы можете быть несчастной, если знакомы со мной?

Сливы тёмных глаз усмехнулись, но продолжения беседы не последовало. В самом деле, что Амира могла ответить? Сказать — знакомство со мной и есть настоящее несчастье? Но тогда у меня появится замечательнейший повод в дальнейшем избегать подобного времяпрепровождения. А открыто и честно признать, что я по каким-то причинам устраиваю её как сопровождающий, значит показать свою зависимость и определённую слабость, чего женщины ой как не любят! Будете со мной спорить? Скажете, что они всегда норовят выставить себя беззащитными и хрупкими, чтобы вызвать желание защитить? Ну-ну. Истинное положение вещей совсем иное: по сравнению с женщинами слабаки как раз мы, потому что вечно покупаемся на ведущуюся испокон веков игру. И, ххаг подери, покупаемся с наслаждением, хотя знаем: победа никогда не будет на нашей стороне.

Я коротко поклонился и под первые переливы струн вышел из покоев, отведённых южанке для проживания.

Надо сказать, когда Амира приезжала, гостевой дом Иль-Махина закрывался для посторонних. Дабы обеспечить спокойствие и безмятежность ночных часов дорогой гостьи. С этой целью даже стражников — рослых молчаливых детин в кожаных доспехах — становилось чуть ли не вдвое больше: в обычное время для охраны хватало и пяти человек, а сегодня я насчитал аж одиннадцать рыл, до неприличия похожих друг на друга тупым остервенением вояк при исполнении. Впрочем, все стражники таковы, ведь их задача отпугнуть, а не защитить всерьёз. Именно поэтому южанка возит с собой йисини: уж они-то в силах спасти свою нанимательницу от возможного покушения.

Правда, не припомню, чтобы за все её посещения Антреи случались мало-мальски опасные для жизни события, потому что Амира всё же занимается торговыми делами, а не шпионит в пользу… Хм. Может, и шпионит. Честно говоря, не задумывался над такой возможностью. Да и зачем? В самом вероятном случае моя надоедливая знакомая лишь перевозит сведения с места на место, сама не опускаясь до копания в грязном белье, а обвинять её в исполнении обязанностей курьера… Глупо. Очень трудно доказывать, что человек знает истинную ценность груза, который ему доверен для перевозки. Практически невозможно, поскольку чаще всего «перевозчик» и в самом деле не знает, что везёт. Для пущей безопасности и его, и всех остальных. Даже не знает отправителя лично, так что… Шпионов нужно отлавливать иначе. Точнее, надо бороться с ними с другой стороны.

Проникновение в не подлежащие огласке тайны возможно лишь в одном случае: если среди стражей этой тайны есть кто-то, готовый её выдать. Ну а добиться такой «готовности» можно разными способами. Подкупить. Очаровать. Запугать. Вынудить. Да мало ли чем ещё? Поэтому до действительно важных секретов стараются допускать только фанатиков, способных скорее умереть самим или похоронить всех вокруг, но не разгласить доверенной тайны. Правда, у фанатиков есть свои слабые стороны, но по большому счёту…

О чём это я? Ах да, о том, что daneke Амира может заниматься всем, чем угодно, — хоть торговать, хоть шпионить, хоть замышлять ужасающие злодеяния. Мне всё равно. Мой долг состоит в другом. Хочет Каллас, чтобы я неотступно следовал за южанкой? Пожалуйста. Сразу двух зайцев убиваем: отслеживаем все возможные встречи и обеспечиваем дополнительную охрану. Если Ра-Дьену дорога эта женщина, ничего не имею против. Если dan Советник желает знать, как она проводит время в Антрее, но не желает тратить деньги на «ищеек», его право. Неотъемлемое. Я вникать в подробности не хочу. Своих дел хватает. Хотя мог бы…

«Почитать» её, что ли, для оттачивания навыков? Нет, не буду. Поздно трепыхаться: надо было ещё в самый первый раз это делать. Надо было… Ха! А ведь она выбрала удивительно правильный способ сбить меня с настроения — разозлила. Это сейчас, по прошествии нескольких лет, я могу справиться с собственными эмоциями, а тогда любая неурядица заставляла почти что взрываться и… напрочь терять контроль над происходящим вовне.

В моём деле главное — спокойствие. Почему? Всё очень просто: пары воды, несущие в себе необходимые сведения, смешиваются друг с другом, и, например, в людном месте довольно проблематично уловить оттенки намерений каждого из присутствующих. Но если к внешним потокам примешивается ещё и твой собственный… Вот тогда ты, что называется, «попадаешь», потому что в полной связи с небольшим расстоянием (а следовательно, самым ближним и самым сильным периметром влияния) и противоположным направлением следования перестаёшь чувствовать правильно, погружаясь в чехарду внешнего и внутреннего. Выход только один: успокоиться. Но на успокоение нужно время. Даже чтобы насчитать десяток барашков. Сколько мгновений протечёт мимо? То-то. А ведь каждое из них может стать роковым. Поэтому на службе я — само умиротворение. Зато после… Могу вспылить из-за любой мелочи, почему меня и не шибко любят приглашать на приёмы. Особенно королевские. Я ж «при дурках», мне можно… Всё. Почти всё, и без тяжких последствий.

А на воздухе хорошо, только темновато для окончания дневной вахты. Ну да, конечно: облака стали плотнее.

Я облокотился о перила галереи второго этажа, выходящей во внутренний дворик, по южному обыкновению выложенный глиняными плитками, покрытыми пёстрой цветной глазурью.

Ага, у прохода — единственного ведущего в жилую часть дома из части парадной — стоят двое стражей. Хорошо стоят, неподвижно. Не отвлекают на себя внимание. Проход узкий, дверца двустворчатая: в случае чего обороняться можно, и весьма успешно. А чтобы попасть в покои, отведённые Амире, нужно как раз пройти через него, пересечь дворик, подняться по лестнице и пройти половину галереи. И на всём протяжении означенного пути наличествуют преграды.

Нет, не имею в виду себя: я сегодня не при исполнении. Я сегодня выполняю просьбу-приказ вышестоящего начальства. Пара кинжалов, конечно, имеется, но вступать в поножовщину горячего желания не испытываю. Да и нашагался сегодня… Туда-сюда, туда-сюда. Если бы Амира сразу сказала, какие кварталы намеревается посетить, можно было проложить маршрут и короткий, и удобный, а не нарезать круги бесчисленное количество раз по одному и тому же месту. Представляю, какими шутками меня встретят в «Окровавленном рифе», ведь прислуживающие там мальцы мало того, что сами видели мою персону трижды в течение получаса (причём шествовал я всё в том же направлении), так потом позвали на просмотр ещё и Савека, который для пущего веселья начал ставить зарубки прямо на деревянном щите рядом с дверью трактира! А потом ещё припишет рядом что-нибудь вроде: «В девятый день месяца Первых Гроз Рэйден Ра-Гро прошёл мимо сего заведения двенадцать раз. И слава богам, что прошёл мимо!» М-да…

Устал, взмок, высох, снова взмок, обозлился на весь свет: какой из меня сейчас защитник? Да никакой. Одна радость: моя безопасность (а следовательно, и безопасность гостьи) зависит совсем от других людей. Которые тоже наверняка устали, но в отличие от меня не злятся. Просто потому, что находиться рядом со мной никакой злости не хватит.

Чудненько! Можно вовсю наслаждаться ничегонеделанием. Слушать музыку (достаточно приглушённую притворёнными дверьми, чтобы не раздражать и не усыплять). Любоваться вечерним небом. Дышать густым и тяжёлым воздухом приближающегося дождя. Встречать гостей…

Эй, в чём дело? Мы никого не ждём!

Узкие створки распахнулись, пропуская во двор низкорослую фигуру. Стражники по обе стороны от прохода сдвинули было алебарды, но через вдох снова вернули оружие на предписанное место. Кто-то из служек? Амира ни за чем не посылала. Разве что Иль-Махин сам решил оказать гостье какую-нибудь услугу. Но ни подноса, ни сумки в руках у вновь прибывшего нет. Точнее, у вновь прибывшей.

Разумеется, женское платье не всегда прямо и точно указывает на пол, и всё же… Да, женщина: силуэт характерно узкий и в плечах, и в талии, да ещё подчёркнутый поясом, ажурными металлическими звеньями перехватывающим полы верхней накидки. Странно, по такой погоде и при всём параде… Хотя, если начнётся дождь, от него ведь надо укрываться? Надо.

Незнакомка миновала стражников и неспешным шагом двинулась через дворик, шурша подолом платья по плиткам.

Не торопится, не сбивает дыхание. Значит, чувствует себя уверенно. Местная? Но одета совсем не так, как прислужницы гостевого дома, а скорее похожа на одну из зажиточных горожанок: вон, и кружевной воротник имеется, и на рукавах наверняка кружевные манжеты… Стоп. И почему я этих самых манжет не вижу? Потому что кисти рук спрятаны в складках накидки. Да и…

Воздух шевельнулся, лениво проводя по моему лицу, как кот пушистым хвостом, заставляя вдохнуть глубже, чем раньше.

Сырость, висящая вокруг, и до того навевала мне мысли о плесени, расцветающей на сгнившем мясе, но теперь… Теперь аромат усилился. И изменился, став слаще. Но такой сладости я никогда раньше не чувствовал. Не тошнотворно-приторная, напоминающая о покойнике. Не цветочно-медовая, лёгкая и приятная. Нет, она больше всего походила на пригоревшее варенье, за которым не уследила кухарка. Варенье, в котором сладости и горечи примерно поровну. Густое, обволакивающее сознание неназойливо, но неуклонно. И кажется, что сам воздух стал сиропом, в котором вязнешь, как мушка, и сколько бы ни бил крыльями, нет никакой возможности вырваться на свободу из липких объятий, да и… Что есть свобода? Нужна ли она телу и духу? Не лучше ли отдаться на милость того, кто сильнее, того, кто укажет путь…

Ххаг! Что всё это значит?