Свобода уйти, свобода остаться: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В честь того, что я при исполнении глупых подначек не замечаю.

— Положим, замечаешь, только не отвечаешь на них.

— А хоть так, какая разница?

— Для меня? Никакой. Только знаешь что…

— Что? — Олден чуть наклонился вперёд.

— У меня уже руки-ноги затекли! А ну, отвязывай!

— И вовсе не затекли, — следует флегматичная поправка.

— Тебе откуда знать?

— А кому, как не мне? Я все мышцы тебе разминал, между прочим!

Мм. Конечно, разминал. Чтобы кровь не застаивалась. Делал свою работу на совесть, за что честь моему лекарю и хвала. Будет. Попозже.

— Я же сказал: отвязывай! Со слухом плохо?

— Со слухом у меня всё хорошо. Так же хорошо, как у тебя с соображением. И ты прекрасно знаешь, чем нам с тобой нужно заняться. Знаешь ведь?

Я скривился. Конечно, знаю. И судьбы своей избежать не могу. А может быть, и не хочу.

— Сейчас?

— Сейчас, — кивнул маг. — А вообще, ты везунчик, Рэйден: прорезаны только мышцы, ни кости, ни внутренние органы не задеты. Будет легче.

— Кто сказал?

— Ну… — Он немного смутился. — Разве тебе самому не проще «заговаривать» только кровь?

— Нет, — отвечаю. Коротко и зло.

Олден вздохнул, как всегда, не веря ни одному моему слову, и потянулся за склянкой, наполненной тёмно-серой, с металлическим отливом слизью, а я закрыл глаза и сосредоточился на себе самом.

Вот сейчас маг согреет склянку в пламени масляной лампы до той теплоты, которая свойственна живому телу, слизь станет жидкой и клейкой, чтобы заполнить собой и срастить мои раны. Но этого мало: ткани не восстановятся, пока кровь не будет заговорена. И моя кровь, и кровь лунного угря, которую и греет сейчас Олли… Уже нагрел.

— Ма-а-а-а-ать!

Почему мне всегда больно в момент, когда принадлежащая чужому и чуждому существу жидкость проникает в моё тело? Она же не ядовита, не обжигает, не щиплет, а поди ж ты: каждый раз ору как резаный. Те самые мгновения, пока ток не прекратится. Потом всё встаёт на свои места, и я чувствую только присутствие в себе чего-то лишнего, не более. Это неприятно, но вовсе не смертельно. А чтобы оно превратилось в «моё», нужно всего ничего: заговорить.

Точнее, поговорить. Убедить стать одним целым со мной, раз уж другого варианта не предвидится. И кровь всегда соглашается, потому что пропитана «лунным серебром». Потому что почти вся состоит из него.

Лунный угорь — рыба редкая, своенравная и трудноуловимая, живущая в верховьях Лавуолы. Говорят, пробовали его разводить в садках, но ничего не получилось: не захотел жить в неволе, поэтому рыболовам приходится использовать всё своё умение, чтобы изловить гордеца и доставить в Антрею. Честно говоря, мясо у него не ахти какое из-за сильного металлического привкуса, зато очень красиво выглядит, переливаясь на блюде всеми красками радуги. Собственно, только ради красоты его и ловят: чтобы украсить королевский стол по особо торжественным случаям. А есть никто не будет. Кроме меня. Да и то при зрителях я к угрю не притрагиваюсь: жду окончания празднества, чтобы, утащив рыбину домой, давиться ею в полном одиночестве. Потому что так положено. Потому что радужное мясо для меня очень полезно. Но боги, какое же оно мерзкое! Наизнанку бы выворачивало, если бы сам себя не уговаривал. И не «заговаривал».

Впрочем, заговором в полном смысле этого слова мои действия назвать нельзя. Я разговариваю мысленно, ощущениями на грани сознания. Слушаю, как кровь утекает из сердца по сосудам, проникает в мышцы, питает тело и возвращается обратно. И на каждом круге своего существования она несёт в себе самое ценное, что есть на свете. Знание. Мельчайшие подробности. Крохотные детали. Крупицы сведений о том, из чего состоит моё тело и чем оно живёт. И, проходя через разрывы тканей, кровь передаёт наполняющей их тёмно-серой слизи это самое знание. Раз, другой, третий. Несколько сотен или тысяч кругов пройдёт, прежде чем угриная кровь выучит урок и повторит его без запинки, становясь подобием моей крови. Она не заращивает ткани — всего лишь ставит заплатку. На время, пока тело само не излечит себя. И по мере того, как это будет происходить, слизь начнёт рассасываться, чтобы в конце концов исчезнуть. Но не перестать существовать, а просто раствориться. Во мне…

— А у тебя всё лучше и лучше получается, — одобрительно кивнул Олден на мой вопросительный взгляд. — Вот что значит практика!

— Я бы дорого заплатил, чтобы вовек так не практиковаться.

Рыжик промолчал, но в карих глазах светилось куда больше восторга свидетеля чуда, чем сожаления о причинах происхождения этого чуда. Лекарь, да ещё и маг — что с него возьмёшь? С таким же азартом во взгляде он тыкал спицы в мои раны, изучая их глубину и опасность. И будет тыкать при каждом удобном случае. Наверняка и кровь у меня брал. А чего не взять, если сама течёт? Брал, конечно. Будет корпеть над ней у себя в лаборатории, пытаясь магическим путём создать нечто похожее. И конечно, у него ничего не получится, потому что ещё задолго до начала опытов взятая кровь станет совершенно мёртвой, поскольку Олли невдомёк простейшее правило: раз начавшееся, движение не должно прекращаться. Остановка движения означает одно. Смерть.

Я снова прислушался к ощущениям. Всё спокойно.

— Теперь можно встать?