Свобода уйти, свобода остаться: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И что в них занятного?

— Не знаю. Возможно, мне показалось… Орнамент оправы составлен из лилейных цветков. Ты не заметил?

Я взял одну из серёжек и поднёс поближе к глазам. Быть того не может! В самом деле. Полураскрывшиеся бутоны неизвестного мне сорта, но определённо имеющие отношение к лилиям. Ххаг…

Это что-то означает. Это обязательно должно что-то означать!

— Иди-ка домой, — посоветовал Ра-Дьен. — И выспись получше. А завтра, с новыми силами…

— Браться за старое, да? Как пожелаете, dan Советник.

— Не стони, не рассыплешься. Амира — чудесная женщина и умнейший собеседник.

— С тобой — возможно, а вот со мной…

— Всё, спать! — Каллас понял, что увещеваниями ничего не добьётся, и сменил тон на приказной. — А с поджогом… Разберёмся. Но для начала выясним, что это была за девица: вдруг через неё протянется ниточка из прошлого в настоящее?

Протянется или нет, по этой ниточке ещё придётся проползти от одного конца к другому, чтобы найти, кого и чем она связывает. А по городу всё это время будет ходить человек, не питающий пиетета к приюту немощных духом, и это поистине жутко. Потому что когда уважение слабеет, необходимо завоёвывать его заново, а для этого… Не хочу думать, что может понадобиться.

И если Каллас прав, если… Как он сказал? «Имело значение для твоего предка, и только для него»? Так вот, если dan Советник угадал, он даже не представляет себе всей глубины своей догадки. Для моего предка, насколько могу судить по семейным хроникам, имела значение только одна вещь на свете, настоящее, истинное значение. Безопасность Антреи и её жителей. А посему несколько пожелтевших от времени клочков пергамента и странные серьги могут быть столь же важны, сколь и личность поджигателя. Нет, не могут быть. Важны. Вот только я пока не могу понять, в чём заключается их важность.

Девятый день месяца Первых Гроз

Утро выдалось столь же гадостным, как и предыдущие.

Начать с того, что, хоть я и приказал себе проснуться ровно по окончании ночной вахты (а я — парень покладистый, несмотря на лень, и своим приказам следую… то есть стараюсь следовать), о моём пробуждении позаботились за меня: Микис начал топтаться по постели ещё затемно, чередуя тяжёлые шаги с вкрадчивым мяуканьем. Жрать хотел, подлец, вполне его понимаю: в определённом состоянии духа и сам не способен на осмысленные действия, пока не затолкаю в желудок шмат какой-нибудь еды. Желательно вкусной, но обычно сходит и простая каша из белых зёрен саира, недоваренная и недосолённая.

Пришлось продирать глаза, вставать, искать на ощупь шкаф для домашней утвари и ящики в нём (потому что кое-кто забыл накануне долить в домашний светильник очередную порцию масла, без которой мало какая магия в мире способна рассеять ночную темноту светом), возвращаться обратно, ставя синяки на частях тела, не желающих двигаться плавно и в полном согласии с намерениями полупроснувшегося разума, наполнять-таки сосуд (проливая большую часть масла себе же на ноги), и только после всего этого командовать: «Свет!» Чтобы некоторое время спустя ужаснуться разгрому, который постиг убранство комнаты на всём маршруте моего следования, и удивиться отсутствию в небесах луны. Впрочем, последнее легко объяснялось низкими и плотными облаками, обещавшими устроить дождь самое раннее к обеду и самое позднее — к ужину. Ещё бы, после стольких подряд дней жары! Я люблю дождь: когда с неба льётся вода, мне не нужно ходить на службу. И потому, что корабли предпочитают пережидать непогоду на рейде, и потому, что влага в воздухе очень сильно снижает ясность моих ощущений. Согласно официальному заключению консилиума, определявшего мою пригодность к несению наследственной службы, разумеется, а не реальному положению дел…

Завтрак проходил в задумчивости. Моей, чем воспользовался Микис, нагло забравшийся прямо на стол и ни с того ни с сего решивший, что моя тарелка — это его тарелка. Правда, на овощи кот покушаться не стал, но куски подкопчённого лосося уминал охотно и быстро. Сначала я делал вялые попытки отогнать прожорливое животное или внушить ему, что человеческая еда ничем не лучше еды кошачьей. Целых три попытки. Потом плюнул (мысленно, чтобы не пачкать и без того не слишком чистый после моей готовки пол кухни) и отдал все силы размышлениям.

Говорят, нет ничего хуже ожидания. Врут. Есть одна вещь гораздо омерзительнее: когда ожидание заканчивается. Более того, она ещё и куда опаснее, потому что убаюкивающий ритм дней и ночей сменяется встряской. В лучшем случае разочарованием неисполнившихся надежд, в худшем — встречей с непредвиденными обстоятельствами. Конечно, можно (и, пожалуй, даже нужно) готовить себя к любому возможному развитию событий, но при одном условии: представлять себе эти самые развития хотя бы приблизительно. Мне же никак не удавалось наметить для себя правильную линию ожидания.

Самое неприятное: пока Каллас не выяснит у своих знакомых что-нибудь по поводу сгинувшей в веках красотки (например, её имя или описание внешности: наброски тушью, разумеется, проливали свет на черты незнакомки, но хотелось бы располагать сведениями и о «цветном» воплощении), мне нет ни надобности, ни возможности рыпаться с собственными измышлениями. Да и куда рыпаться-то? В семейных архивах сохранилось прискорбно мало письменных свидетельств о жизни первого Стража. Нет, отчёты о выявлении дурок имелись, притом в количестве достаточном, чтобы испытывать к предку непреходящее уважение. Но больше… Больше ничего не было. Ни переписки с женой (правда, если верить рассказам дедушки, которому, в свою очередь, рассказывал его дедушка — уже совсем близкий по времени проживания к первому Рэйдену Ра-Гро, «супруги поневоле» терпеть друг друга не могли и оказывались рядом только при острой необходимости). Ни заметок современников (честно говоря, найденное в тайнике письмо, скорее всего, было единственным оставшимся с тех далёких дней). Я ничего не знал о своём прапрапрародиче, и это меня немного раздражало, хотя… Будь я на его месте, возможно, тоже постарался бы не оставлять никаких следов, могущих выставить меня в ненадлежащем свете перед потомками, ибо легенда должна оставаться легендой. Только так.

У каждого из нас в жизни случаются моменты, которых мы стыдимся. Потом. А пока они происходят, нам, опьянённым азартом мнимого всемогущества, иногда бывает несказанно весело и хорошо. Но когда наступает похмелье… Хочется и самому всё забыть, и сделать так, чтобы остальные тоже забыли. Наверняка мой предок шалил ничуть не меньше меня, а то и больше, раз уж его силой вынудили принять на себя заботу о целом городе. И шалости, могу поклясться, были злыми. Очень злыми, потому что нельзя в один вдох взять и полюбить навязанную обстоятельствами жену, нудную и опасную работу, расписанную до самой смерти жизнь и судьбу, одинаковую для всех будущих поколений. Думаю, он и не любил. Исполнял долг, как того требовали, но не любил. И раз уж сохранил несколько листков пергамента, сделал это не просто так, в память о друге и его влюблённости. Да ещё серьги эти.

Лилии. Что они значили для того Рэйдена? Возможно, именно из-за его неприятия в городе и ходят легенды о губительном для рода Ра-Гро аромате этих цветов. Возможно… Но лучше знать наверняка, чем предполагать. Спросить самому? Подняться вверх по течению, к отрогам? Пожалуй, рискну. Но не сейчас, а ранней осенью, когда судоходство станет более размеренным и у меня появятся свободные дни.

А сегодня…

В чём нельзя отказать daneke Амире, так это в приверженности традициям: с самого первого посещения Антреи визиты совершались исключительно в день, посвящённый Глендо, покровителю торговцев и… воров. Правда, между теми и другими разницы почти что нет: ни один уважающий себя купец не продаст вам товар без выгоды для себя, следовательно, совершается кража, пусть обоюдно приемлемая и признаваемая, но это ведь сути не меняет, верно?

Хоть границы месяцев очерчены предельно точно, внутри этих границ значимые дни перемещаются, можно сказать, безбожно. Но мне грех жаловаться на Первые Грозы: с лёгкой руки жрецов день Глендо и в прошлом месяце угодил в самое его начало, так что пауза между встречами с «женщиной моей мечты» выдалась счастливо долгой. Настолько долгой, что я даже начал забывать громоздкие «обводы»…

Нет, не начал, как выяснилось.

Ало-золотое пятно, сверкнувшее над бортом кайаны[14], мигом воскресило в памяти детали и подробности, заставившие меня стиснуть зубы и ускорить шаг, потому что, если окажусь у сходен одновременно с daneke Амирой, а не на пять минут раньше, меня ждёт позор. Вечный.

Правда, не так уж далеко надо идти: спуститься в район Торгового порта, к причалам Первой линии, где швартуются наиболее успешные и выполняющие королевские заказы купцы. А сегодня там пустовато — только одна широкобёдрая кайана и намечается, и это не может не радовать, поскольку Амира, по обыкновению, вряд ли везёт что-то с собой. Нет, в лучшем случае закупит здесь, в Антрее, и потащит к себе на юг очередные шелка или шкуры. Кстати, любопытный способ торговать… Не скажу, что неправильный: в купеческом деле важно и приобрести товар, который можно выгодно сбыть с рук, и собственно, найти, кому его всучить. Вполне возможно, что дома у моей «любимой женщины» имеется помощник, сведущий как раз в искусстве помрачения сознания покупателей, а она лишь подбирает нужные ингредиенты для сего чародейства. Да, скорее всего, так и есть. И потом, должен же кто-то присматривать за хозяйством в отсутствие хозяйки?

Ненагруженный… Значит, понадобится от силы пара шестивёсельных лодок, чтобы подтащить корабль к причалу. Могла бы вообще остановиться на внутреннем рейде, как поступают те, кому нет нужды перевозить груз. Фессы, к примеру, и вовсе не заходят дальше, чем на внешний рейд. А зачем? Доставить курьера с посланием — лодки хватит. На вёслах не выгрести? Можно милю и под парусом пройти, особенно если ветер не страдает в этот день ленью. А тащиться к пристани, доверяя свою безопасность швартовым судёнышкам и их командам… Не всякий капитан отважится. К слову сказать, у нас такие умельцы находятся, что после их трудов на королевскую казну падает немалая неустойка. Да, именно на казну, потому что все портовые службы подчиняются её величеству и находятся в собственности престола. С момента установления этого самого престола.

Разгрузки не предвидится: есть шанс быстро и незаметно провести встречу и убраться восвояси. Но когда мне это удавалось? На памяти — ни разу. Пусть зрителей будет немного, но и одной пары любопытных глаз достаточно, чтобы к вечеру последний портовый служка во всех подробностях знал обстоятельства прибытия daneke Амиры, и не только знал, а ещё и расцвечивал их на свой лад. Когда мне становится совсем муторно и скучно, я, чтобы набраться здоровой злости, интересуюсь последними сплетнями на свой счёт. Надо признать, помогает. Главное, не переусердствовать: некоторые истории обрастают, как днища кораблей ракушками, такими непристойными фантазиями, за которые даже набить морду покажется слишком человеколюбивой мерой наказания. Да и есть ли смысл бить? Лучше не замечать. Хотя показное равнодушие зачастую служит более явным подтверждением совершённого греха, чем яростное отрицание…

А хорошо парит: к вечеру можно со всей уверенностью ожидать в гости дождик. Хоть висевшие с ночи в небе облака слегка поистерлись, словно ношеный плащ, позволяя солнышку кокетливо подглядывать за происходящим на земле через редкие прорехи, дымка никуда не делась. Что ж, и к лучшему. Не так сильно взмокну, как можно было бы предположить.

Ненавижу форменную одежду, но вовсе не потому, что она неудобна, а потому что она — форменная! Во-первых, чёрный цвет камзола и штанов. Теплынь, подавляющую часть года царящая в Антрее, протестует вообще против любого тёмного цвета, а уж угольно-чёрный… Просто издевательство. Это, мол, традиция, от морских, мол, мундиров, да и краску проще готовить. Угу. Проще. Но кто сказал, что простое — значит, единственно правильное? Мне гораздо больше нравится обмундирование Городской стражи, чем Береговой. К тому же подчинённым амитера положены разные одёжки для патрулирования и для сидения в кабинетах, что, согласитесь, немаловажно, поскольку очень трудно приспособить один наряд к разным обстоятельствам. Но «городским» проще, у них есть Виг, который и сам не дурак уютно чувствовать себя на службе. А кто есть у меня? Калли, совершенно не заботящийся о моём удобстве, и седоволосая бестия, по странному стечению обстоятельств оказавшаяся у руля моей хрупкой лодчонки.

[14] Кайана — торговое судно, в «Объединённом судовом регистре» отнесена к классу «Щекастых».