— Можно закрыть границы.
Я растерянно запустил пятерню в волосы.
— Можно… Если королева согласится. А для этого одной моей просьбы будет недостаточно. И твоей не хватит, потому что отчёт о дознании, составленный Хаммисом, утверждает: преступления не было.
— Хаммисом? — брезгливо сморщился Ра-Дьен.
— Им самым. Масло случайно пролилось, случайно вспыхнуло, случайно… Не было ничего, в общем.
— Да, против результатов дознания не попрёшь. А назначить повторное…
— Бессмысленно — остатки заклинания теряют силу с каждой минутой. Другой дознаватель попросту не обнаружит следов. Да и представляешь, сколько придётся потратить времени, чтобы убедить амитера в необходимости повторно отвлекать людей на расследование пустячного дела?
Каллас снова ненадолго погрузился в размышления, постукивая пальцами по губам.
— Может, всё не так страшно? Почему не предположить, что происшедшее всего лишь месть кого-то из тех, кому не разрешили в своё время поселиться в городе?
— Месть? — Я попытался скоренько прикинуть разные варианты. — Отпадает. Мстят обычно не каменным стенам, а человеку. В данном случае покушались бы на меня, а не на безобидный кусок холста.
— Безобидный ли? — протянул Каллас.
— Буду считать так, пока не уверюсь в обратном.
— Кстати, что за старьё ты приволок с собой? — Интерес моего собеседника обратился к шкатулке.
— О, сей раритет имеет непосредственное отношение ко всем моим недавним бедам. За сгоревшей картиной был тайник, в котором и находилось послание из прошлого.
— Послание?
— Взгляни сам. — Я передал Ра-Дьену облупившийся ящичек.
Каллас повертел его в руках, открыл и извлёк на свет божий уже знакомые мне предметы. Надо сказать, на изучение письма dan Советник потратил чуть больше времени, чем я: подозреваю, его увлекли прилагавшиеся картинки. А вот по серьгам взгляд Калласа едва скользнул.
— Любопытно.
— И всё? — Я даже немного обиделся.
— А что ты ожидал услышать? Фрагмент переписки, не более.
— Зачем понадобилось хранить его в тайнике столько лет?
Ра-Дьен сложил листы пергамента обратно в шкатулку:
— Не знаю. Возможно, всё это имело значение для твоего предка, и только для него.
— Как думаешь, можно установить имя этой женщины?
— Можно попытаться. Есть на примете сведущие люди, которые способны навести подобные справки. Оставишь бумаги у меня?
— Конечно. Всё целиком оставлю: мне эта рухлядь пока ни к чему.
— Занятные украшения…
Я с недоумением посмотрел на бесстрастное лицо Калласа:
— Ты о чём?
— О серьгах.