— Хлеб да соль, здорово живем! — поздоровался он с порога.
Ему отозвались нестройно, всем семейством. Настасья Авиловна усадила гостя, принесла ему тарелку, вилку.
— У вас, я вижу, за столом прибыло, — говорил дядя Матвей, приветливо кивая Валентину. — Давно ли?
— Еще не огляделся путем, — сказала мать.
— Насовсем, что ли?
— Похоже, да, — ответил Валентин.
Дядя Матвей повесил на спинку стула пиджак и, взяв вилку, поглядел на брата мутно-голубыми глазами.
— Где бы ни было хорошо, а в отчем-то доме лучше, д-да… и как тут у вас, братуня, жизнь в данный текущий момент?
— Живем помаленьку. Я вот на пенсию собираюсь.
— Юбилей, стало быть, справлять будешь?
— Чего же не справить! И сегодня, жаль, припозднился ты… — Павел Кузьмич поглядел на часы. — А то бы отметили встречу.
— Не, благодарствую, — сказал Матвей Кузьмич. — Нельзя мне потреблять ее ноне. Я ведь за ради чего поехал в город посередь недели? Пром-блема — зубы разболелись. Направление дали в областную стоматологическую поликлинику. Буду консультацию проходить. Это как же я на зубного врача дыхну, если с похмелья? Вот и маюсь, и терплю всю дорогу. Такая архитектура, что рвать придется. А я это дело шибко не переношу — хоть по рукам-ногам связывай.
Тут Игорь сочувствующе сказал дяде, что есть у него изобретение такое — электрические щипцы для удаления зубов методом местной вибрации. Прибор для безболевого удаления зубов, если по-научному. Очень, мол, легко будет зубы таскать, — как семечки из подсолнуха!..
Дядя Матвей чуть не прослезился от переполнившего его чувства благодарности. Дотянулся, похлопал Игоря по плечу, одобрительно воскликнул:
— Ну, Игоха, ты на все мастер! Как минимум, кандидат. Чисто архитектор!
Под словом «архитектор» он разумел нечто уж совершенно как бы из ряда вон выходящее.
За столом посмеялись, и дядя Матвей с удовлетворенно-кривой усмешкой обратился к хозяйке:
— Настюшка, я там в сенях туесок с черникой поставил — Клавдия кланяется.
— Давненько ты не бывал, — проговорил Павел Кузьмич, ложечкой остуживая чай в стакане.
Матвей Кузьмич выпрямился на стуле, кашлянул.
— Летом у нас, знаешь сам, время горячее. Сенокос сейчас, самая пора. Урочные сотки, как минимум, скоси. Кабы не зубы, ни за что бы не вырвался. Клавдия на ферме — тоже не уйдешь, дела. А вот вы — взяли бы и приехали. Своя-то машина, чего бы не приехать! Валентин пока не работает, Игорь отпуск бы взял. На выходные, так скажем хоть. Теперь грибы пойдут: вышли в лес компанией-то, я места знаю, — охапками набирай. И на машину, а тут Насте долго ли вынести на базар. И четвертной, как минимум, за один заезд!
— А что, мать, поторговала бы грибами? — благодушно спросил жену Павел Кузьмич.
— А отчего же нет? Не хитро дело, — ответила она.
— И я говорю! — обрадованно подхватил Матвей Кузьмич. — Поди не лишние в хозяйстве деньги — вон вам и Юлью замуж отдавать. Этих двоих тоже пора женить. Три свадьбы, как минимум. Это же раззор, помяните мое слово!..
Из-за стола Игорь и Валентин ушли к себе. Обменялись кое-какими насмешливыми замечаниями по поводу дяди Матвея привычки фигурно выражаться, и Валентин живо сочинил экспромт:
Игорь — впокатушку, а Валентин обиделся отчего-то. Будто впервые смеялся брат над его «стихозами»!.. Ну да обида у него недолгая бывала; и сейчас, вспомнив застольный разговор, он спросил:
— А что это, Ига, ты насчет зубов дяде Матвею заговаривал? Насчет зуботаски?
Игорь вытащил папку с этажерки, начал показывать брату и объяснять чертежи и рисунки разных технических приспособлений собственного изобретения, были тут и упомянутые электрические щипцы для безболевого удаления зубов, и автомобильные щитки безопасности, которые на большой скорости, подобно закрылкам у самолета, увеличивали бы сцепление с дорогой, и следовательно, повышали надежность рулевого управления; был и фотоаппарат с добавочным боковым объективом, для съемок методом «скрытой камеры», и механические ботинки-скороходы с подталкивающими устройствами на каблуках…
Теперь и Валентина в смех бросило — так и завалился на кровать.
— Ну сразил! Объектив сбоку! Ботинки-скороходы, зуботаска!.. Вот это… архитектура!