Осенние жаворонки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Смешно! — проворчал Игорь брюзгливо и удовлетворенно. — А самому такие каблуки приделать — небось поскакал бы!..

После чая, как дети разошлись по своим углам, Павел Кузьмич пересел к раскрытому окошку. Матвей Кузьмич устроился рядом, тотчас же засмолив едучую сигаретку. Когда они сели так, бок о бок, и разговор у них пошел неторопливо, обстоятельно.

— Значится, юбилей у тебя на носу, — говорил Матвей Кузьмич. — Что же, дело хорошее. Это если войну, и что в партизанах ты был, приплюсовать к рабочему стажу, то надбавка тебе к пенсии-то полагается!

С годами все реже вспоминал Павел Кузьмич войну, партизанский отряд имени Чапаева и товарищей, с которыми делил ту суровую, полную опасностей жизнь. Распространяться о своем военном прошлом он не имел привычки, разве что когда в особом настроении, как давеча с Виктором.

— Так что же? — не враз отозвался он.

— Усовершенствовать надо законодательство насчет выхода на пенсию, — сказал Матвей Кузьмич. — Чтобы с учетом всех заслуг прошлого.

Точно выговаривая брату, Павел Кузьмич с неудовольствием заметил, что у них в городе чем дальше, тем ощутимее перебои с продуктами: видать, неважны дела в сельском хозяйстве.

— И комиссию посылать не надо — факт наличный, — ответил брат. — Возьмем наш колхоз: все нынешним летом идет через пень-колоду. Хозяйство на глазах разваливается, а руководители и в ус не дуют. Зерновые на авось кое-что и соберем, без картофеля же как минимум останемся. Сено косить шефы городские помогут. С граблями-то они управляются, а косу в руках, сугубо говоря, и не держивали. Некому в деревне работать стало, такая у нас перспектива. В общем, сплошная архитектура…

Павел Кузьмич усмехнулся этой привычке брата к делу и не к делу ввертывать мудреные словечки. Матвей Кузьмич подергал усиками и сильнее зачадил сигареткой, роняя пепел в цветочные горшки и отдувая дым в раскрытое окно.

— Что это сигаретки у тебя такие едучие, — заметил Павел Кузьмич, брезгливо морщась. — Как самосад бывалошный.

— Не, фабричные. «Памир»… Так вот, я чему еще дивлюсь на себя, братуня, — продолжал Матвей Кузьмич. — Ну начисто всякий интерес к хозяйству потерял. Что к своему, что к колхозному…

Вышла из кухни Настасья Авиловна; поправила на кровати подушки, сдернула покрывало и сказала:

— А накурили вы тут! Спать не собираетесь?

— Зубы же у него болят, — напомнил ей Павел Кузьмич. — Может, Матвей, тебе анальгину выпить?

— Да не мешало бы, коли найдется.

Матвей Кузьмич принял таблетку и, как вышла опять хозяйка, сказал брату:

— Думаю я, Паша, и склоняюсь к тому, чтобы по осени нам с Клавдией в город перебраться. Такая предстоит пром-блема. Избу не знаю, продадим ли, а вот здесь бы приделок какой купить, чтобы недорого. До пенсии мне еще трубить и трубить. Устроюсь, глядишь, со временем квартиру получим. Много ли нам, как минимум, двоим-то надо!

Павел Кузьмич с недоверием поглядел на брата, вытер тыльной стороной ладони лоб. Услышанное было столь неожиданным, что он не знал, как и отнестись к этому.

— А работать где станешь? И Клавдия как? Она согласна?

— Тоже ей надоело ломить на ферме, сугубо говоря… без праздников, без выходных! Либо случись, как мне ноне, захворать — тащись с оказией в город. А работу я себе найду: в кладовщики, или по заготовкам.

— Гляди, тебе виднее, — как предупреждая о чем-то неладном, проговорил Павел Кузьмич. — А из больницы завтра сюда приходи. Ребята отвезут домой на машине.

Они еще посмотрели по телевизору программу «Время», обменялись некоторыми соображениями о международной обстановке — и отправились на боковую.

16

С утра братья не отлучались из дому, ждали дядю Матвея. Он пришел после обеда, бледный, с обвислыми усиками. К щеке он прижимал платок и не говорил, а мычал. Показал два пальца — два зуба выдернули. На предложение Настасьи Авиловны поесть мотнул головой и жестом показал на гараж: дескать, ехать бы поскорее. Игорь вывел машину. Дядя Матвей сел рядом с ним, Валентин привольно развалился на заднем сиденье — поехали.

Валентин был от поездки в восторге. Когда выехали за город, на него нашло вдохновение — он начал читать дяде стихи:

— Сам пишет! — крикнул Игорь дяде Матвею.

— Шам? Шадно, — промычал дядя Матвей. — Мовец.

— Что он сказал? — спросил Валентин.

— Складно, говорит. Молодец, — перевел Игорь.

Он свернул на проселок; дорога пылила, и они подняли стекла. Дядя Матвей что-то объяснил Игорю, жестикулируя правой рукой.