Он потоптался, кинул угасающий взгляд на Тамару.
— Забрали, значит. Тогда я пошел. Всего наилучшего!
«Вздор какой-то! Не надо было сюда приходить», — с запоздалым сожалением подумал он.
Пошел он не домой, а к Виктору. Тот еще не вернулся с завода, и Таисья спросила, не побудет ли Игорь с Андрейкой.
— Могу, — сказал Игорь и взял племянника в охапку — друзья они были закадычные.
— Что делать-то станете?
— Немного на голове походим… А там — посмотрим.
Таисья посмеялась, для острастки шутливо погрозила им и устрочила в магазин.
Оставшись вдвоем, дядя и племянник принялись за дело: отодвинули к стене стол, перетащили из кладовки Андрейкины игрушки, и началась у них азартная игра, пошли в ход машины, кубики, пирамидки, картонные коробки… Установили ворота и затеяли игру в футбол. Заигрались так, что не заметили, как вошел Виктор. Некоторое время он взирал на беспорядок в квартире, на занятых игрой Игоря и Андрейку и, наконец, подал голос:
— Это что это вы тут вытворяете?!
Сынишка радостно кинулся к нему.
— Пап, давай с нами! Давай в ворота!
Виктор потрепал его по затылку, подтолкнул к игрушкам. И повернулся к брату:
— Стадион устроили? На футболистов тренируетесь?
— А разве плохо?
— Ладно… А где наша домоправительница? И как ты здесь оказался?
Игорь ответил, что Таисья ушла в магазин, а он — по Андрейке соскучился.
— Папа! — воскликнул малыш. — Я не хочу больше трусики и майку. Пусть мама купит мне храбрики. И январку!
— Она вам купит, держи карман! — добродушно погрозился Виктор.
— Ну-с, как твои дела? — спросил Игорь.
Виктор расстегнул ворот рубашки, настороженно прищурил глаза.
— Относительно чего?
— Относительно домашней оппозиции.
— А, это… — проговорил Виктор. Он подошел к брату вплотную, прошептал на ухо: — Таисья такую контру выдвинула: заимеем, мол, еще ребенка.
— Стратегия, — сказал Игорь. — И что ты?
— Что я? Занял круговую оборону.
Они помолчали, и вдруг Игоря словно прорвало:
— Знаешь, я сейчас по-другому начинаю понимать время, — заговорил он нервически, безо всякой вроде бы связи с предыдущим. — Нет, не потому, что заболел, на этот счет я не так уж волнуюсь. Мне, например, еще пятнадцать лет прожить вполне достаточно: пять лет на институт, а за десять остальных что-то успею сделать стоящее, чтобы не зря жизнь прокоптить. Так вот, я постоянно должен знать время, чувствовать его ход. Если ночью или рано утром проснусь, первая мысль — который час? И такое состояние, будто проспал… промедлил, упустил что-то важное. И задумаешься: как у нас дальнейшая жизнь сложится? Андрейка, вот, представь себе, через пятнадцать лет приедет откуда-либо, а ни брата у него, ни сестры. Никаких других ростков в будущее.
Виктор желчно усмехнулся.
— Вона ты куда!.. Сдается, на точку зрения Таисьи стал?