Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Садитесь, пожалуйста. — Псковитинов рассмотрел под лупой подпись адвоката Тамшевского[73]. Она оказалась смазанной и нечёткой, тем не менее эта закорючка была прекрасно известна в судейском мире. — А не тот ли это каналья Тамшевский, который пропал в прошлом году?

— Скорее уж сбежал, — явил осведомлённость Иван Петрович.

— Так. — Псковитинов собирался с мыслями. — Без Корытникова, точнее, без его батюшки тут, пожалуй, не разберёшься. Придётся за Петром Агафонычем посылать в Ям-Чудово. Я ему уже писал, чтобы прислал списки с документов по пропавшим детям и по Шумскому, но теперь даже не знаю, такая каша заваривается...

— Может, в архив послать? — неуверенно предложил Иван Петрович. Разглядывая убранство залы, в которой принимал его Псковитинов. Должно быть, в связи с повышенной важностью дела губернатор повелел выделить для нужд следствия Александру Ивановичу Псковитинову лучшее, только после ремонта, помещение Уголовной палаты. По бокам комнаты стояли обитые штофом стулья в два ряда, сдвинутые так близко друг к дружке, что протиснуться во второй ряд не представляло возможным. В таком порядке им приходилось стоять вплоть до заседания, когда их расставляли шире, да вольготнее. Пока же мебель специально была оттиснута к краям, дабы оставить больше места для движения. Тяжёлые гардины на окнах были подобраны в тон обивки стульев. На потолке красовалась роскошная люстра на пару дюжин свечей. В простенках были закреплены зеркала аршина три в ширину и пять в высоту. Роскошно!

— А какое дело поднимать? — Псковитинов задумался.

— Так дело адвоката Тамшевского. — Лицо Мусина-Пушкина раскраснелось, круглые очки запотели, и он был вынужден снять их и тщательно протереть платком.

— Не слышал про такое, — удивился Александр Иванович.

— Было, было. Я давным-давно от самого Петра Агафоновича слышал, вы же его знаете, что не слово, то по службе. Мы с отцом тогда собирались в гости к родственникам, именины у кузины Оленьки, и Петра должны были с собой взять. Родители его в ту пору отчего-то не могли ехать, хотя и были приглашены, Петька же в Ольгу был влюблён и очень страдал, что пропустит такое событие. Я переговорил с отцом, а он с Петром Агафоновичем решили, что мы заедем за Петей и после обратно его привезём. Так и сделали. Думали, приедем, он тулупчик набросит — и к нам в карету, да не тут— то было. Оказалось, что-то там у них не готово — в общем, нас в дом пригласили, чаю налили, а пока чаёвничали, Пётр Агафонович моему отцу всё про этого клятого Тамшевского рассказывал. Как сейчас помню, сенатским расследованием грозил. А вот что дальше произошло, не ведаю.

— Дивная у вас память! — Псковитинов откинулся на спинку стула. — Сколько лет-то прошло? Я ведь помню этот день рожденья. И Петьку помню, когда он рыцарский замок, собственными руками построенный, Ольге Николаевне презентовал. Сколько же это лет прошло? Дайте вспомнить?

— Чего вспоминать-то, мне тогда ровно десять исполнилось, так что тридцать два года.

— Да, действительно. Что же это получается, адвокат Тамшевский ещё тогда занимался фальсификацией документов, и ему всё сошло с рук? Прошло ещё несколько лет, и он, как ни в чём не бывало, выдал бумаги Минкиной. Про которую доподлинно известно, что она родилась в Гатчине, в семье кузнеца Фёдора Минкина. Год назад Пётр Корытников ведёт дело об утоплении управляющего Грузино Синицина и в связи с этим поднимает давние дела о сыне Настасьи, Михаиле Шуйском, и тогда же пропадает Тамшевский. Похоже ли это на совпадение?

— А я вам о чём?! Минкину никто дворянкой не считал, а если и принимали, то, что называется, по обязательству, а то и по долгу службы. Впрочем, вы же знаете, Алексей Андреевич с означенной особой редко у кого показывался. А вот у себя они приёмы устраивали знатные. Хотя это не меняет дела. Может, мне в Ям-Чудово съездить? Как вы будете отрываться от дела? Столько подозреваемых, их же всех допросить нужно. Да и с Петром Петровичем можете разминуться.

— Да, вы правы. — Псковитинов поднялся, вслед за ним поспешно встал и Мусин-Пушкин. — Пойду, что ли, в архив, может, там что найду. — Он задумался, стоит ли говорить Ивану Петровичу, но всё же решился. — К супруге Аракчеева я одновременно с вами секретаря суда отправил.

— Линькова? — зачем-то переспросил Мусин-Пушкин.

— Его самого, — думал, он быстрее вашего обернётся, да вот ещё нет.

— Не извольте беспокоиться, явившись из командировки, Линьков первым делом к жене и деткам заскочит, пока всех расцелует, пока подарки раздаст, вот и время прошло. Не беспокойтесь, как только все дорожные байки малышам перескажет, сразу же в суд явится.

Вопреки опасениям, что их непременно догонят на пути в Ям-Чудово, всё было более-менее спокойно. Они даже сделали небольшую остановку в примостившемся у большой дороги трактире, где напоили лошадей и прихватили себе в дорогу пару кругляшей кол басы, хлеб, сыр и молоко. Останавливаться не стали, Корытников умирал от усталости, но старался бодриться, то и дело обращаясь с каким-нибудь вопросом к готовому заснуть на козлах Якову. На дороге уже попадались телеги, запряжённые мощными меринами и даже волами. Подрядчики перевозили древесину и камни на ближайшее строительство, поставщики спешили к сроку доставить в трактиры и лавки бочки с вином, корзины и мешки со всякой необходимой в хозяйстве всячиной. Приметив на одной из телег целый ящик знаменитого шампанского «Клико», Корытников невольно вспомнил о стоящих рядом военных частях. Воспоминание было не из приятных. Одновременно почему-то подумалось, что Аракчеев почти совсем не употребляет вина, предпочитая в любых жизненных ситуациях иметь трезвую голову. В Грузино, правда, их угощали отменным вином, но это говорило только о том, что гостеприимный хозяин не желал тем или иным образом ущемлять интересы и привычки своих гостей.

Сам Пётр Петрович вряд ли стал бы отказываться от рюмочки любимой мадеры, но чтобы напиваться как свинья... Несомненно, оглушивший его и позже насильно напоивший башибузука понятия не имел о привычках следователя, рассчитав, что, очнувшись далеко от комендантской роты, Корытников, согласится с тем, что, должно быть, действительно перебрал вчера с господами офицерами. Возможно, со многими другими такой фокус и прошёл бы за милую душу. Во всяком случае, уже то, что собственный слуга подтвердил бы факт праздника, и привело бы в результате к тому, что незадачливый следак принял бы всё за чистую монету и, даже обнаружив шишку на голове, решил, что навернулся в угаре на какой-нибудь дверной косяк. Корытников никогда не прикасался к сивухе, для него сам её запах казался отвратным, поэтому, узнав, что вчера он будто бы напился, и, понюхав свою залитую водкой и блевотиной одежду, он моментально заподозрил неладное.

Корытников втянул ноздрями воздух, явственно ощущая доносящийся неведомо откуда запах гари. По мере приближения к Ям-Чудово горелая вонь сделалась ощутимее, а за леском виднелась то ли туча, то ли чёрное от копоти облако. Пожар! С самыми тревожными предчувствиями они въехали в село. Яков направился по главной дороге, ведущей к барскому дому, заметив их, люди оставляли свои дела и молча следовали за коляской.

— Что им нужно? — встревожился Пётр Петрович. — Гляди, за нами уже целая процессия движется. Что бы это могло значить?

Но вместо того чтобы остановиться и задать вопрос, Яков щёлкнул кнутом, подгоняя лошадок. Молчаливая толпа ускорила шаг, стараясь не отставать от коляски Корытникова.

— Да, что это такое?! Эй, останови, что ли. Нужно же узнать, что им всем от нас нужно.

Но Яков точно не слышал барина, с перекошенным от ужаса лицом, он вглядывался в то место, где прежде стоял дом отставного следователя Петра Агафоновича Корытникова.

Пожар давно закончился, но пепелище ещё дымилось, из-под чёрных обугленных досок торчали такие же чёрные печи с трубами, в доме Корытникова их было три. Забора не наблюдалось, зато изящная литая калитка оказалась практически нетронутой и смотрелась посреди пепелища, как врата в ад. Возле дома стояли, не подпуская любопытных, вооружённые солдаты.

— Стой! — скомандовал один, когда Пётр Петрович на ходу выпрыгнул из коляски, бросившись к пепелищу.

— Я сын Петра Агафоновича Корытникова! — сдерживая рыдания, выкрикнул он.

— Это барин. Барский сын. Это же Пётр Петрович, пустите его! — раздалось сразу же несколько голосов.

— Сочувствую вашему горю, но не положено. — Навстречу Корытникову вышел молодой человек в форме полицейского. Есть жертвы. Ведётся расследование. Чем могу служить?

Корытников порылся в кармане и извлёк подписанный губернатором документ.

Отдав честь, полицейский пропустил его перед собой. Пётр Петрович сделал несколько неровных шагов, тут же вступив в жидкую грязь. Прежде под окном отцовского кабинета располагалась небольшая ухоженная клумба, старик обожал этот крохотный цветничок, предпочитая его даже специально построенной для него английским мастером оранжерее за домом. «Выглянешь после работы, а они тебе улыбаются», — говаривал, бывало, Пётр Агафонович. Теперь клумба была уничтожена, цветики вытоптаны, должно быть, люди пытались затушить разбушевавшееся пламя.

[73] Адвокат Тамшевский сделал поддельные дворянские документы Минкиной. Упоминается в книге А. И. Ракитин, «Загадочные преступления прошлого», 2001 г.