Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Кто я такая, чтобы мне офицерскую почту доверять? — запричитала тётка. — Пойдём, барин, в канцелярию, там тебе всё и отдадут.

Всё ещё оглядываясь в надежде обнаружить наконец слугу, Корытников позволил Лукьяновой увлечь себя к зданию штаба, в последний момент соображая, что коварная ведёт его не с парадного, а с чёрного хода.

— Нетто я тебе слуга, чтобы с этой двери заходить? — в последний момент заупрямился следователь. Но тут дверь распахнулась и возникший в проходе молодец ловко тюкнул следователя по голове. Пётр Петрович охнул и обмяк, парень затащил несопротивляющееся тело в помещение. Дверь захлопнулась. Лукьянова воровато оглянулась и, перекрестившись, последовала за ними.

После заседания Псковитинов отозвал в сторонку собирающегося уходить Мусина-Пушкина, шепнув ему, чтобы тот незаметно остался, когда все покинут Судебную палату.

Немало заинтригованный, Иван Петрович вышел из зала заседаний одним из первых, после чего поднялся на этаж выше и, дождавшись у окна, когда все чиновники покинут здание суда, явился к Псковитинову. В ожидании приятеля тот сидел на судейском месте и читал какую-то бумагу.

— Дело, к рассмотрению которого я хочу вас привлечь, Иван Петрович, достаточно опасно, но да я, право, нынче здесь, пожалуй, одному вам и доверяю. — Александр Иванович задумался, листая разложенные перед ним материалы дела. — Так что, если откажетесь, пойму и приму как должное.

— Что случилось? — Мусин-Пушкин протёр очки. — Зная вас, уверен наперёд, что вы не предложите мне что-либо недостойное или... — Он задумался, подбирая слова. — Простите бога ради, но я солдат и не привык красиво изъясняться. — Не дожидаясь приглашения, он присел на свободный стул.

— Не для кого из присутствующих сегодня на заседании, полагаю, не секрет, что убиенная Шумская полжизни прожила как крепостная крестьянка графа Аракчеева и только после рождения сына вдруг сделалась дворянкой.

Иван Петрович непроизвольно глотнул, но не проронил ни слова.

— Я понимаю, пойти против его сиятельства — это обрести себе таких врагов, как губернатор Жеребцов, а может быть, и... — Он выразительно посмотрел в глаза Ивану Петровичу.

Мусин-Пушкин кивнул.

— В случае, если мы сумеем разоблачить самозванку — Аракчеев, Бог даст, не посмеет пожаловаться на наши действия, но если только у нас не достанет улик... гнев его будет ужасен. Предупреждаю вас, Иван Петрович. — Он поднял перст для большей выразительности потрясая им, словно грозя небесной карой.

— Может ли Шумская оказаться подлинной дворянкой? — Мусин-Пушкин казался взволнованным, но не напуганным.

— Я не верю в это. — Александр Иванович подошёл к окну, какое-то время наблюдая, за метущим дорожки дворником.

— И всё же?

— Нет. — Он помотал головой. — Определённо, такого просто не может быть. Дочь цыгана-кузнеца, рождённая в Гатчине?! Запрос туда я уже выслал. Ну, скажем, один процент из ста, и ни копейкой больше. Впрочем, несколько дней назад я уже наслушался дивных версий, достойных пера лучших современных писателей, отображающей любовные романы дочери Петра Петровича Корытникова.

— Я понял. Что я должен сделать?

— Я бы хотел, чтобы вы поехали в Грузино. Я выдам вам все полагающиеся в таких случаях документы, необходимо запросить бумаги этой самой Шумской. Поинтересуются для чего, отвечайте — для следствия. Алексей Андреевич, сами изволили слышать, человек-часы, стало быть, зануда и бюрократ, не может быть, чтобы он не выдал официально затребованного документа, я же вам это самое требование оформлю наилучшим образом.

Впрочем, если сам документ не выдаст, попросите разрешение с него копию снять. Больше всего интересует, кто выдавал, где выдавал, ну да вы сами разберётесь. В нашем деле мелочи нередко главную роль играют. — Он улыбнулся.

— Всё сделаю, не извольте беспокоиться. — Мусин-Пушкин встал и по-военному поклонился.

— Эх, право, совестно мне вас на такое дело посылать, волку в пасть. Был бы рядом Корытников, я бы его за себя здесь оставил и сам поехал, но, как назло, он до сих пор не воротился. Впрочем, если только что, если гроза, если Аракчеев взбеленится, ради бога, так и говорите, мол, я попросил.

— За оказанное мне доверие спасибо. Сие поручение считаю делом чести, а вот за чужими спинами хорониться — прошу покорнейше извинить, не приучен. — Мусин-Пушкин казался глубоко уязвлённым.

— Ну, полноте милостивый государь. Что вы, право, так вспыхнули? — Псковитинов покраснел. — Работа у нас такая. А если что, вам всё одно придётся на мой непосредственный приказ ссылаться, потому как я вам его сейчас и выдам.

Корытников очнулся от того, что кто-то звал его. Открыл глаза и тут же зажмурился, поражённый невероятной силой боли. Голова разрывалась, всё плыло и проваливалось, его мутило, при этом жутко хотелось пить.

«Уж не отравился ли я?» — подумал следователь и в следующее мгновение увидел своего пропавшего слугу. Яков, должно быть, давно уже пытался его разбудить.

— Что тебе нужно, Яша? Какого чёрта? — спросил он, с удивлением обнаруживая, что лежит не в пастели, а в своей коляске и находятся они не в комендантской роте, а посреди чистого поля.

— Барин, Пётр Петрович! Ну что ты тут будешь делать? Кабы вы спокойно спали, так я бы и ехал себе мирно. Вы же то плачете, то стонете, а тут вдруг подниматься надумали. И это в таком пьяном виде! Да коли вы у меня кувыркнётесь из коляски, как я сие безобразие Марии Петровне объясню? Скажет, не уберёг барина? Загубил во цвете лет.

— Что ты несёшь, каналья. Какой «пьяный»? Почему так болит голова? Может, я того, отравился? Почему водкой несёт? Подай воды.

— Отравились, отравились. Этим делом и отравились. — Яков поспешно достал сундучок с походным столовым прибором, который запасливый Корытников обычно возил с собой, и, протерев кружку полой серого от пыли сюртука, налил в неё воды.

— Что случилось? — Головная боль не отступала.