Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ключевые элементы

В схематическом виде управление несельскохозяйственным производством в коммунистических странах принимает следующие формы:

Высшее руководство и штат плановиков принимают решение о том, что нужно производить и как распределять производственные ресурсы. Затем они разрабатывают нормативы расхода ресурсов и план выпуска продукции для производственных единиц (предприятий центрального подчинения). Для производственных единиц регионального или местного подчинения они разрабатывают нормативы и планы выпуска продукции для органов управления функционального (отраслевого) или регионального уровней, которые в свою очередь разрабатывают производственные планы и нормативы для своих подведомственных производственных единиц.

Чтобы добиться некоторой децентрализации решений на низовом уровне, отраслевые ведомства организованы в форме коммерческих предприятий (которым предоставляют кредиты за произведенную продукцию, с которых взимается плата за предоставленные производственные ресурсы и которые обязаны покрывать свои расходы за счет выручки), а не функционируют как простые правительственные подразделения. Директорам предприятий, кроме того, часто выплачиваются дополнительные вознаграждения или премиальные, размер и порядок выплат которых зависит от конечного выпуска продукции, затрат и других производственных показателей.

Хотя гипотетически коммунистическое правительство могло бы активно манипулировать ценами, чтобы изменить в нужную сторону производственные расходы или выпуск продукции, оно этого не делает, за некоторым исключением для сельскохозяйственных предприятий. Доказательством этого является то, что в течение длительного времени цены остаются неизменными. Нормативы расходов и план выпуска продукции для ведущих предприятий неизмеримо важнее, чем цены. Но даже при отсутствии сознательного манипулирования ценами в административных целях, цены постоянно оказывают давление на коммунистические предприятия, принуждая их избегать использования дорогостоящих ресурсов и выпуска дешевой продукции. Ведь предприятия должны покрывать свои издержки производства, а дополнительные вознаграждения и премии зависят от эффективности производства, выраженной в денежном отношении.

В отличие от положения фирм в рыночной экономике, постоянной проблемой предприятий является не сбыт, а снабжение. Сбыт обычно гарантирован, а выделяемых производственных ресурсов всегда не хватает.

По этой причине, а также потому, что в планах невозможно предусмотреть все возможные непредвиденные обстоятельства (вопреки притязаниям модели-1), плановики находятся в постоянном взаимодействии с предприятиями по типу модели-2, в ходе которого они постоянно пересматривают установленные нормативы и плановые задания. Точно так же предприятия ведут бесконечные переговоры с целью получить исходные ресурсы в увеличенных объемах и избежать высоких плановых заданий¹.

По этим же причинам предприятия интенсивно участвуют, опять же по типу модели-2, в отношениях взаимопомощи — обмениваются исходными ресурсами и материалами, а также произведенной продукцией с другими предприятиями, ищут сами и предлагают другим различную помощь с целью получить ресурсы и материалы, распределенные плановиками неадекватно. Хотя большая часть этой деятельности по взаимному приспособлению незаконна, плановики и высшее руководство относятся к ней терпимо. В некоторых видах этой деятельности предприятия выходят на нецивилизованный «черный» рынок или оперируют в зоне теневой экономики.

Не располагая адекватной ценовой информацией для разработки эффективного плана, а следовательно, разрабатывая просто сбалансированный план^*, высшее руководство и плановики стараются гарантировать хотя бы то, что любых ресурсов и материалов распределено не больше, чем их имеется в наличии, и что никакие ресурсы и материалы не остались без использования (то есть они пытаются гарантировать, что предложение будет соответствовать спросу). Для этого плановики ведут учет поставок и расходования производственных ресурсов в натуральных единицах. Это метод планирования с помощью «материальных балансов».

По всем этим аспектам коммунистические страны в чем-то различаются между собой. Страны Восточной Европы в большой степени повторяют устройство советской системы, за исключением Югославии и Венгрии. Поэкспериментировав ранее с различными отклонениями от советской модели, Куба сегодня в основном следует ей, хотя планирование для такой маленькой и простой экономики не сравнимо с управлением запутанной и сложной экономикой Советского Союза^**. Китай отличается от советской модели во всем, чего и можно было бы ожидать исходя из более развитого в китайской модели коммунизма наставнического компонента: где-то, возможно, предприятиям дается больше свободы и возможностей для самоуправления; вероятно, между китайскими предприятиями производится больше незапланированных торгово-закупочных операций; применение финансовых стимулов директорами предприятий сильно урезано, а использование моральных стимулов — расширено^*.

Характерные трудности

Кастро сказал: «Неэффективность и низкая производительность — это бездонная яма, которая поглощает ресурсы страны»². Мы увидим, что советские и китайские лидеры выражают сходную озабоченность. Недостатки организации коммунистической экономики уже когда-то горячо обсуждались, а некоторые и до сих пор продолжают быть предметом острой полемики. Но коммунисты вместе с теми, кто не придерживается коммунистических взглядов, постепенно пришли к общему мнению о том, что коммунистические страны — как и страны с рыночной экономикой, имеющие свои дефекты, — также страдают от характерного набора недостатков.

Эти недостатки являются теми несовершенствами иерархии-бюрократии, которые описаны в главе 5. Они включают общие трудности рационального выбора в системах власти и специфические трудности экономического выбора в таких системах. Соответственно, к ним относятся как проблемы сверхцентрализации, так и неспособность к координации децентрализованных иерархий. К ним также принадлежат проблемы неадекватности критериев для распределения ресурсов и, в более общем аспекте, неадекватность критериев определения издержек. Сюда же относятся проблемы — некоторые сказали бы «невозможность» — поиска удовлетворительного критерия оценки эффективности или индикатора успешности работы предприятия. Все они, напомним еще раз, являются проблемами, эффективные решения которых лежат в области эффективного ценообразования и рыночной экономики. Иными словами, все это — проблемы, возникающие при отсутствии эффективных цен и рыночной экономики. Эти недостатки не дают, однако, достаточных оснований для отказа от коммунизма — не в большей степени, чем стандартные провалы рынка дают основания для отказа от рыночной экономики.

Показатели роста

Несмотря на характерные трудности авторитарного управления промышленностью, коммунистические темпы роста сравнительно устойчивы. Темпы роста на душу населения в очень долговременной перспективе можно сравнить с «вековыми» темпами роста других систем, как это сделано в таблице 22.1.

Советские темпы роста, конечно же, стали намного выше после революции 1917 года. Они соответствуют темпам роста Швеции и Японии, но намного выше темпов роста Соединенных Штатов, Великобритании и Франции. Но обратите внимание на очень высокие темпы роста СССР в период с 1928-го по 1958 год.

Таблица 22.1. Темпы роста новых развитых стран³

Вычисления темпов промышленного роста для сравнения коммунистических стран Восточной Европы в период 1960-1968 годов с тринадцатью странами с рыночной экономикой и США показали средний рост совокупного годового объема промышленного производства в размере 7,6 процента для первой и 5,7 процента для второй группы стран⁴.

Впечатляют темпы роста Китая по сравнению как с коммунистическими странами, так и со странами с рыночной экономикой. По оценкам Всемирного банка, темпы ежегодного роста на душу населения в Китае за тринадцать лет с 1960-го по 1973 год составили 3,8 процента — по сравнению с 3,6 процента в СССР и 3,1 процента в США⁵. По другим приблизительным оценкам, Китай в 1957-1974 годах имел совокупные годовые темпы роста валового национального продукта на уровне 5,2 процента⁶. В приводимой ниже таблице 22.2 совокупный рост китайской экономики оценивается на уровне 5,6 процента — по сравнению с 5,3 процента для СССР и 4,3 процента для США.

Таблица 22.2 представляет приблизительную оценку данных о темпах роста за последние 13 лет. Данные показывают, что коммунистические страны не могут сравняться по темпам роста с такими лидерами «забега», как Япония и Бразилия. Но это сравнение менее благоприятно для коммунистических стран, чем сравнение промышленного роста по периоду 1960-1968 годов: оно частично отражает снижение темпов роста европейских коммунистических стран, ставшее очевидным в 60-х годах. С 1958 года показатели промышленного роста Советского Союза уже не поражали в сравнении с другими странами, имеющими сходный доход на душу населения.

Таблица 22.2. Темпы роста совокупного продукта в 1960-1973 годах у 25 стран с наибольшими показателями ВНП в 1974 году⁷

Оценки темпов роста Кубы носят чрезвычайно приближенный характер. В течение двух лет непосредственно после революции валовой национальный продукт увеличивался, вероятно, на 10 процентов ежегодно. В последующие несколько лет картина неясна, но валовой национальный продукт упал, вероятно, на 30 процентов с 1965-го по 1970 год — в период усиленного применения моральных стимулов. С тех пор, по заявлениям Кастро, годовой рост составляет от 5 до 13 процентов⁸.

Особая проблема технологической отсталости европейского коммунизма

«Коммунизм, — сказал Ленин, — есть советская власть плюс электрификация всей страны». Именно инженеров Советы обучают в большом количестве и именно инженеры делают иногда такую карьеру, на вершине которой они оказываются членами Политбюро. Следует ожидать в таком случае, что коммунизм продемонстрирует небывалую способность к открытию самых передовых методов и технологий производства и реализации их на практике. Действительно, в некоторых обстоятельствах коммунистические страны демонстрируют такие способности. Космические и военные технологии СССР, разработка атомной бомбы Китаем — достаточно убедительное тому подтверждение.

И все-таки одним из недостатков европейского коммунизма — которого китайский коммунизм, вероятно, сможет избежать благодаря своему наставническому компоненту — является технологическая отсталость. Коммунисты сами высказывают сожаление по этому поводу. За исключением особых обстоятельств, основная советская формула развития не включала высокий уровень освоения технологий. Вместо этого развитие обеспечивалось за счет быстрого переброса рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность и небывалой мобилизации капитала путем принудительного сбора сбережений (с 1928-го по 1937 год) для создания новых отраслей промышленности. С помощью этих методов Советский Союз за 30 лет добился того, на что Соединенным Штатам, Японии и другим западным державам потребовалось 50-60 лет⁹.

Современной проблемой СССР является то, что эти методы изжили себя. Никакие новые великие перемещения человеческих ресурсов и мобилизации капитала уже невозможны. Проблемой является и руководство, потому что производительность капитала и труда в советской и европейских коммунистических системах падает¹⁰. Развитием технологий не удается, как в других промышленно развитых странах, компенсировать снижение окупаемости инвестиций. Рост производительности труда в человеко-часах, который когда-то в Советском Союзе был выше, чем в любой из наиболее развитых в промышленном отношении стран с рыночной экономикой, с 1958 года стал отставать, что с сожалением отметил Косыгин на съезде КПСС в 1966 году¹¹. Европейские коммунистические страны столкнулись с такой же проблемой. О Чехословакии Ота Шик писал: «В 1962-1963 годах рост производительности труда на самом деле прекратился»¹². Коммунистические страны Европы столкнулись с замедлением темпов роста^* и оказались в зависимости от тех же источников инноваций, что и страны с рыночной экономикой, а именно: собственных изобретений, освоения зарубежных изобретений и быстрого внедрения изобретений и инноваций в реальный процесс производства. Все это — необходимое дополнение к тем усовершенствованиям в области планирования, которых удалось достичь за все эти годы.

Сейчас рано говорить, как Китай по мере повышения уровня своего промышленного развития будет в свою очередь использовать технологические новшества и инновации; но как Советский Союз, так и соседние коммунистические страны Европы выражают обеспокоенность собственной технологической несостоятельностью. Смущение у многих советских лидеров вызывала необходимость признавать, что основным источником роста в предыдущие годы были вливания в промышленность новой рабочей силы и инвестиционного капитала, образованного исключительно за счет принудительной мобилизации сбережений. Нет доказательств того, что уничтожение «анархии» рынка и поворот общества к «научной» организации производственных ресурсов по типу модели-1 можно считать основными причинами более ранних успехов советской системы. В официальных декларациях проблема иногда «излагается в терминах, используемых в основном для сообщений о крупнейших ЧП национального масштаба»¹³. Директор Института экономики СССР пишет: «...планирование научно-технического прогресса должно объективно быть ведущим звеном всей системы планирования экономики страны. И все-таки до сих пор это звено в действительности было, вероятно, самым отстающим звеном во всем комплексе...»¹⁴.

Одним из важнейших источников проблем является то, что политико-экономическая организация советского типа предназначалась для гораздо более простых экономики и общества, чем экономика и общество современного СССР и стран Восточной Европы. Ассортимент производимых товаров — советские специалисты иногда говорят, что он составляет 20 миллионов наименований, — многократно превышает количество наименований товаров, которые производились в 1928 году, когда был введен первый пятилетний план. Тем 3 миллионам рабочих, которые работали в промышленности в 1928 году, пришла на смену армия рабочих численностью приблизительно в 10 раз больше. И технологии промышленного производства стали более сложными.

Проблема становится совершенно очевидной на примере трудностей, с которыми приходится сталкиваться коммунистам в сфере внешней торговли. Из-за технологической неповоротливости Советский Союз смог продать за рубеж за пределами коммунистической орбиты, кроме вооружений, лишь очень немногие свои промышленные товары — если не считать поставок по специальным соглашениям, таким, как соглашения о предоставлении помощи другим странам, по которым получатели такой помощи обязаны приобретать партии советской продукции. Промышленная продукция, выпускаемая СССР, не соответствует международным стандартам качества. ГДР и Чехословакия, самые передовые в технологическом отношении среди стран Восточной Европы, только сейчас начинают успешное производство продукции, предназначенной для международных промышленных рынков. В одном из чехословацких исследований отмечается следующее: «Тот факт, что чехословацкое оборудование обеспечивает на западноевропейских рынках цену реализации продукции, в общем, не выше двух третей от той цены в расчете на килограмм продукции, за которую удается продавать аналогичную продукцию конкурентам-капиталистам — при том, что фактор производственных затрат по чехословацким товарам зачастую выше, — объясняется более низким технологическим уровнем и качеством, уступающим качеству зарубежной продукции в самом широком смысле, а также не соответствующим требованиям оборудованием и качеством обслуживания и так далее»¹⁵.

Почему запаздывают новые технологии? Самый простой ответ — потому, что у коммунистических предприятий нет таких стимулов для проведения инноваций, которые продвигают предприятия вперед в системе рыночной экономики. Инновации представляют опасность для директора предприятия в системе, которая требует, чтобы он выполнил поставленный ему план выпуска продукции. Если он будет экспериментировать с новыми технологиями, он может не выполнить свой план, а если сумеет, есть опасения, что тогда он получит новый повышенный план выпуска продукции¹⁶.

[1] Raymond Р. Powell. «Plan Execution and the Workability of Soviet Planning» // «Journal of Comparative Economics» 1 (March 1977); Barry H. Richman. «Industrial Society in Communist China» (New York: Random House, 1969), p. 462.

[*] По причинам, указанным в главе 7.

[**] Население Кубы — 9 млн. человек против 250-миллионного населения СССР и населения Китая в три четверти миллиарда или более того. Валовой национальный продукт страны составляет, вероятно, около 6 миллиардов долларов—в сравнении с 600 миллиардами долларов у СССР и 250 миллиардами долларов у Китая (World Bank, World Bank Atlas [Washington, D.C., 1975], pp. 28-29). Экономика Кубы не является высоко диверсифицированной; в отличие от многоотраслевых экономик двух других стран, она преимущественно ориентирована на производство сахара. По вопросу промышленного планирования на Кубе см.: Carmelo Mesa-Lago. «Cuba in the 1970's» (Albuquerque: University of New Mexico Press, 1974), pp. 30-32.

[*] Китай менее развит в научно-техническом отношении, чем СССР. В экономике Китая объем промышленного сектора меньше, чем в советской экономике; хотя относительно более высокий уровень модернизации советской экономики, вероятно, привел к передислокации ресурсов из традиционной промышленности в «индустрию» обслуживания, таким образом оставляя традиционную промышленность СССР приблизительно равной по своей величине традиционной промышленности Китая, — если рассматривать промышленность этих стран относительно общей величины экономики, к которой каждая из них соответственно принадлежит. Кроме того, экономика Китая в целом намного меньше экономики СССР. Объем производимой в Китае продукции составляет приблизительно от одной трети до одной второй объема продукции, выпускаемой в СССР. Помимо этого, больший объем промышленного производства в Китае предназначен для внутреннего использования в малых фирмах и на рабочих участках, относящихся к коммунам или другим формам коллективных фермерских хозяйств. Также по причине использования более простых по сравнению с советскими технологий китайские предприятия опережают советские в производстве комплектующих и оборудования для собственных нужд. Соответственно, экономика Китая является менее интегрированной. Существует меньше задач, требующих централизованного планирования и согласования. В Китае способности и возможности для сбора и обработки информации, от которой зависит все централизованное планирование, в любом случае уступают советским. См.: Andrey Donnithorne. «China's Cellular Economy: Some Economic Trends since the Cultural Revolution» // «China Quarterly» 52 (October-December, 1972); Yuan-li Wu. «Planning Management, and Economic Development in Communist China», in U.S. Congress, Joint Economic Committee, An Economic Profile of Mainland China, 90th Congress, 1st session, 1967; and Richman. «Industrial Society», pp. 464-465.

[2] Archibald R. M. Ritter. «The Economic Development of Revolutionary Cuba: Strategy and Performance» (New York: Praeger, 1974), p. 224.

[3] Simon Kuznets. «Modern Economic Growth» (New Haven, Conn.: Yale University Press, 1966), pp. 64-65.

[4] Harry G. Shaffer. «Economic Performance under the Plan» in «Current Problems of Socialist Economics», ed. William D. G. Hunter, mimeographed (Hamilton, Canada: McMaster University, 1971), p. 58.

[5] World Bank, World Bank Atlas (Washington, D.C., 1975). Сравнительный анализ с другими странами дан в таблице 22.2.

[6] Arthur Ashbrook. «China: Economic Overview, 1975», U.S. Congress, Joint Economic Committee, «China: A Reassessment of the Economy», 94th Congress, 1 st session, 1975, p. 44.

[7] Claire Wilcox et al. «Economies of the World Today», 3rd ed. (New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1976), p. 19. В основном по материалам World Bank Atlas 1975.

[8] Данные по 1959-му и 1960 гг.: Ritter. «Revolutionary Cuba», р. 111. О спаде в 1960-х годах и современных требованиях: Carmelo Mesa-Lago. «Cuba in the 1970’s» (Albuquerque: University of New Mexico Press, 1974), 53-54.

[9] Stanley H. Cohn. «Analysis of the Soviet Growth Model» in «The Soviet Economy», eds. Morris Bornstein and Daniel Fusfeld, 4th ed. (Homewood, Ill.: Irwin, 1974); Cyril E. Black. «Soviet Society: A Comparative View» in «Prospects for Soviet Society», ed. Allen Kassof (New York: Praeger, 1968), p. 32.

[10] J. Wilczynski. «The Economics of Socialism» (Chicago: Aldine, 1970), p. 82. U.S. Congress, Joint Economic Committee, «Current Economic Indicators for the U.S.S.R.», 89th Congress, 1st session, 1965. См. также другие показатели: Abram Bergson. «Soviet Post-War Economic Development» (Stockholm, Sweden: Almqvist & Wiksell International, 1974).

[11] Cohn. «Soviet Growth Model», p. 250; Shaffer. «Economic Performance», p. 38. Попытка, хотя и со многими ошибками, измерить производительность факторов производства в СССР, США, Франции, ФРГ и Великобритании, показавшая наилучший результат продуктивности у США и наихудший — у СССР, производилась Бергсоном. См.: Abram Bergson. «Productivity under Two Systems» in «Optimum Social Welfare and Productivity», eds. Jan Tinbergen et al. (New York: New York University Press, 1972).

[12] A. H. Brown. «Political Change in Czechoslovakia» // «Government and Opposition» 4 (Spring 1969): 180.

[*] С 1950-го по 1955 год валовой национальный продукт СССР увеличивался ежегодно почти на 7 процентов. В последующие пять лет средний годовой рост составил лишь 6 процентов. В течение следующих пяти лет, с 1960-го по 1965 год, скорость роста вновь упала, составив 5 процентов; на этом уровне она и оставалась в 70-х годах (Cohn. «Analysis of Soviet Growth Model», p. 248). И в Восточной Европе в период 1955-1960 годов рост половины стран упал ниже уровня 1950-1955 годов; в 1960-1965 годах во всех восточноевропейских странах падение продолжилось, за исключением Румынии (Frederick L.Pryor. «Property and Industrial Organization in Communist and Capitalist Nations» [Bloomington: Indiana University Press, 1973], p. 218). См. также: Joseph S. Berliner. «Prospects for Technological Progress», in the U.S. Congress, Joint Economic Committee, Soviet Economy in a New Perspective, 94th Congress, 2nd session, 1976.

[13] Gregory Grossman. «Soviet Growth: Routine, Inertia, and Pressure» // «American Economic Review» 50 (May 1960): 69.

[14] Цит. no: Gregory Grossman. «Innovation and Information in the Soviet Economy» // «American Economic Review» 56 (May 1966): 126-127.

[15] Joseph Goldmann and Karel Kouba. «Economic Growth in Czechoslovakia» (Prague, 1969), pp. 83-91 ff.

[16] Об инновациях в рыночной экономике и авторитарных системах управления см. в: Benjamin N. Ward. «The Socialist Economy» (New York: Random House, 1967), pp. 149-157.