Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он организует общественную аудиторию при выступлениях лидеров революции перед народом».

Но первоначальные заявления Кастро о создании комитетов делались в другом тоне, и этот тон был зловещим: «Мы собираемся создать систему коллективной бдительности... Каждый будет знать всех и каждого в своем квартале или районе: и что они делают, и какие отношения связывали их с режимом тирании, и во что они верят, и с какими людьми встречаются, и в какой деятельности они участвуют»¹⁶.

Как мы уже говорили, Куба, как и Китай, в тот период полагалась в выполнении того, что «воспитание» часто оказывалось не в состоянии обеспечить, на вооруженные силы. Как отмечали в то время некоторые из наблюдателей, «образ армии стал образом общества»¹⁷.

Свидетельства того, что на Кубе действует власть, основанная на принуждении, а не на системе наставнического «воспитания», становились все более многочисленными начиная приблизительно с 1970 года. В это время Кастро стал постепенно обращаться к более ортодоксальной советской модели коммунизма. С одной стороны, были начаты различные институциональные реформы, направленные на разделение армии, партии и государственного управления. В ходе подобных же реформ делалась попытка создать множество четко определенных ролей и обязанностей для всех общественных институтов и учреждений. Реформы принимали такие различные формы, как интеграция процедур планирования, с одной стороны, и введение заново субординации и офицерских званий в армии — с другой. Кубинское правительство стало менее персонифицированным и более бюрократизированным. В то же время фермеры, рабочие и молодежь оказались под более пристальным контролем со стороны органов власти. Идеологическая выдержанность стала обязательным требованием в образовании и проведении культурных мероприятий, и это требование было подкреплено новым ужесточенным уголовным законодательством¹⁸. То, что некогда начиналось как вдохновенная попытка наставнического «воспитания», подошло к концу; и все-таки оно не исчезло бесследно, оставив после себя в наследство доктрину, которая может возродить это движение к жизни снова — для блага или во вред — при более благоприятных экономических условиях.

Организация рабочей силы

Помимо широкого распространения в обществе, убеждение или «воспитание» в наставнической системе, по крайней мере гипотетически, является специфическим способом организации рабочей силы. По крайней мере до смерти Мао Китай проводил подобный курс как дополнение к традиционным механизмам власти — посредством замещения рыночных стимулов моральными. И в течение нескольких лет в форме небывалой кампании по выявлению и внедрению моральных стимулов Куба пыталась использовать «воспитание» до предела. Их опыты явились, по сути, предварительной проверкой действия моральных стимулов для всех стран мира, и в мире почти наверняка найдутся желающие продолжить в дальнейшем эту проверку. Куба и Китай также предоставили более четкие свидетельства того, каково в действительности значение «воспитания» в экономической организации.

Одно время внимание Запада больше всего привлекала коммуна как наиболее яркая и революционная черта китайского общества. Это было радикальное предприятие наставнического «воспитания» — не менее чем попытка преобразовать через новую форму общественной организации целую систему стимулов, воздействующих на рабочих в сельском хозяйстве и в промышленности, — до той степени, до какой коммуны были представлены в городах. Эксперимент не был удачным, но роль коммун в сельском хозяйстве и традиционные коммунистические альтернативы коммунам стали частью истории об использовании моральных стимулов.

Организация сельского хозяйства19

В первые бурные годы советского коммунизма была предпринята — в малых масштабах — попытка общинной организации сельского хозяйства. После 1931 года такую организацию упразднили. Затем последовали принудительная коллективизация и объемные обязательные поставки продукции государству, которые тяжким бременем легли на сельскохозяйственные предприятия; это бремя стало легче только после смерти Сталина²⁰.

Китайский эксперимент с коммунами был намного шире. Во время «большого скачка» в конце 1950-х годов Китай организовывал коммуны по несколько тысяч семейств каждая; коммуны использовались как новый метод (в числе прочих методов) кооперативного производства и потребления, который, как предполагалось, сможет помочь найти те моральные стимулы, которыми можно заменить стимулы рыночные. Капитал, оборудование, план производства и произведенная продукция должны были распределяться между членами коммуны. Еду раздавали бесплатно в общественных столовых. Члены коммуны гарантированно получали бесплатно — или должны были получать — комплект самой необходимой одежды, медицинское обслуживание, жилье, топливо, а также различные услуги: от погребальных до парикмахерских. Стоимость получаемых бесплатно благ могла составлять — в течение краткого периода в некоторых коммунах — до половины дохода крестьянина-единоличника.

Это смелое китайское начинание потерпело неудачу из-за проблем одновременно и с руководством, и со стимулированием; причины ряда этих проблем и трудностей кроются в многовековых традициях семьи и силе клановых связей в китайском обществе. Коммуны быстро утратили большинство своих экономических функций, и тогда производство было организовано в меньших коллективах — обычно производственных отрядах в составе 10-25 семей. Обеспечение бесплатными благами, как и общие обеды, в них отменили. Коммуна теперь стала всего лишь структурой местного органа власти с обычными характерными для таких организаций функциями, осуществлявшей планирование местной промышленности и сельскохозяйственного производства, а также обеспечивавшей работу местной промышленности^*.

Возможно, никто никогда и не рассматривал коммуны как нечто большее, чем структуры промежуточного характера. В отличие от нее традиционная коммунистическая цель в долгосрочной перспективе здесь представлена совершенно другой формой организации. Коммунисты считают, что социалистическая собственность идеологически стоит выше частной или совместной (кооперативной) собственности. По этой и по ряду других причин традиционные амбиции коммунистов в долгосрочной перспективе состоят в том, чтобы в бюрократическом отношении организовать огромный сельскохозяйственный сектор так же, как промышленность, в частности — создать крупномасштабные, принадлежащие государству фермы, управление которыми осуществляется так же, как управление фабриками и заводами.

Но поскольку эти амбициозные планы коммунистических стран нарушались и сопротивлением крестьян, представлявшим политическую угрозу, и неэффективностью — по крайней мере, до недавнего времени — государственных фермерских хозяйств, ни одна из этих стран так и не стала пока формировать сельское хозяйство по данному шаблону. Итак, с падением коммун коммунисты сегодня организуют сельское хозяйство в основном посредством сочетания авторитарного и рыночного управления, осуществляемого через частное, кооперативное и государственное предприятие^*.

Сегодня во всех коммунистических системах государственные и коллективные хозяйства организованы во многом так же, как предприятия или отрасли промышленности. Нормативы затрат на производство государственным и коллективным хозяйствам в основном определяются органами власти точно так же, как затраты производственных ресурсов промышленных предприятий. Но директорам хозяйств выделяются дополнительно некоторые контролируемые фонды для закупки материалов и ресурсов для производства по их усмотрению. Они также участвуют в бартерных и других сделках, которыми им позволяют заниматься, хотя те в большинстве своем и незаконны, чтобы хозяйства могли обеспечить выпуск продукции в соответствии с намеченными планами и в заданных объемах.

Что касается сельскохозяйственной продукции, то государственные хозяйства производят продукцию в соответствии с административно установленными для них квотами и нормативами так же, как и промышленные предприятия. Коллективные и частные хозяйства испытывают давление, которое оказывают на них разнообразными способами: их принуждают, подталкивают и побуждают производить продукцию; различные способы и методы воздействия часто комбинируются и применяются комплексно в отдельно взятой стране в конкретный период времени. Они могут включать: простые обязательные поставки государству; уплату налогов в натуральной форме, то есть произведенной продукцией, что приблизительно соответствует обязательным поставкам государству; применение поощрительных закупочных цен на продукцию, сдаваемую государству; и продажу части произведенной продукции по свободным ценам²¹. В европейских коммунистических странах до недавнего времени тенденция казалась ясной: переход от принуждения к рыночному регулированию выпуска продукции. Но, реагируя на противоречия во внутренней политике, Китай в различные моменты времени движется то в одном, то в другом направлении.

Частные земельные наделы

Зависимость коммунизма от рыночных, а не моральных стимулов в сельскохозяйственном производстве еще более заметна на примере частных земельных наделов. В большинстве коммунистических стран они распределяются колхозом для частного использования каждой конкретной семьей. Семьи выращивают продукцию (а иногда домашний скот) для собственного использования. Семьям обычно также разрешено продавать выращенную ими продукцию на организованных крестьянских рынках, хотя Китай время от времени делал попытки ликвидировать торговлю продукцией с частных участков и, возможно, попытается сделать это снова²².

Производительность на частных земельных наделах всегда была намного выше, чем в государственных или коллективных хозяйствах, и не только потому, что на частных подворьях выращивают преимущественно овощи и другую высокоурожайную продукцию. Стимулы к производству продукции на частном участке у крестьян высоки, и это непрерывно подрывает стимулы к труду в коллективном хозяйстве. По различным оценкам, в Советском Союзе от одной пятой до одной трети валовой стоимости сельскохозяйственной продукции в целом поступает с частных земельных участков, которые занимают только около 3 процентов посевных земель²³. В Китае на частных участках, занимающих, возможно, до 5 процентов посевных земель, по имеющимся оценкам, производится не менее одной трети сельскохозяйственной продукции страны²⁴.

Производительность частных земельных участков, конечно, является обратной стороной медали, а именно: низкой производительности хозяйств, работающих на основе нормативных квот и планов и являющихся объектом коммунистической кампании «воспитания». Советское организованное сельское хозяйство переживало застой при Сталине и затем вновь — после 1968 года. Через тридцать пять лет после революции сам Хрущев признал, что производство зерна и поголовье скота находится ниже аналогичных показателей 1916 года²⁵. Ни одна коммунистическая страна не достигла больших успехов в сельском хозяйстве, даже по собственному признанию лидеров этих стран, без возвращения в очень значительной степени к стимулам производства, характерным для рыночной экономики. Сельское хозяйство стало не светлым будущим, а большой неудачей коммунистической власти.

Моральные стимулы для сельской и городской рабочей силы

История применения моральных стимулов для сельских и городских рабочих, работающих по найму и получающих заработную плату, несколько светлее, чем история сельского хозяйства, по крайней мере, в Китае²⁶.

Средства управления рабочей силой

В коммунистических странах распределение и активизация рабочей силы всегда, и в настоящее время тоже, по большей части производится путем комбинированного воздействия методами авторитарного управления и рыночных стимулов. Моральные стимулы следует рассматривать именно в этом контексте. Как в странах с рыночной экономикой, в большинстве коммунистических стран для привлечения рабочих к выполнению определенных задач или принуждения их к переходу с одной работы на другую используется предложение оплачиваемой работы. Во всех коммунистических системах рыночными стимулами, действующими на рабочую силу, манипулируют высшее руководство и работники плановых служб, чтобы побудить рабочую силу делать то, что для них запланировано органами власти, хотя в сегодняшнем Китае рыночные манипуляции, возможно, не имеют большого значения. Например, заработная плата в неприоритетных специальностях удерживается на более низком уровне. В сельском хозяйстве и в торговле заработная плата ниже, чем в промышленности, транспорте и строительстве²⁷.

Авторитарное распределение рабочей силы органами власти дополняет имеющиеся рыночные механизмы распределения. До недавнего времени СССР пытался использовать паспортную систему, чтобы контролировать перемещение рабочей силы из сельских хозяйств в города. Во время Второй мировой войны и в некоторые другие периоды времени в Советском Союзе рабочие места «замораживались» и рабочие должны были оставаться на своих рабочих местах, все перемещения на другую работу допускались только по правительственному разрешению; иногда распределению подлежали рабочие редких и дефицитных специальностей. Сегодняшнее положение характеризуется относительно свободным передвижением и свободным выбором работы. Сегодня на государственном распределении в принципе остаются — и всячески стараются от него уклониться, — может быть, только дипломированные специалисты — выпускники производственно-технических училищ и вузов после окончания обучения, а также члены Коммунистической партии и коммунистических молодежных организаций. Восточноевропейские страны в этом отношении очень сильно похожи на СССР²⁸.

Китай отличается тем, что направления на работу чаще имеют принудительно-обязательный характер. Со времени «культурной революции» все рабочие места в промышленности распределяются по распоряжению органов власти²⁹. Рабочие не могут без разрешения уволиться с работы. Контроль за перемещением и занятостью рабочей силы, в общем, осуществляется с целью предотвратить перемещение сельских рабочих в города, а также стимулировать городских рабочих передвигаться в сельские районы³⁰. Особенно во время «большого скачка» Китай отбирал миллионы студентов, офисных работников, учителей наряду с крестьянами и солдатами для работы в специальных трудовых проектах — в частности, на строительстве плотин и шлюзов по проектам сохранения водных ресурсов³¹.

На Кубе рабочим нельзя уволиться без разрешения правительства³². Кроме того, большое количество работ, предполагающих неполную занятость, является обязательно-принудительными — иногда их обозначают как «добровольные». Выполнение определенных отработок требуется от студентов, а также простых рабочих. По различным оценкам, 8-12 процентов задач, которые обычно выполняются оплачиваемой рабочей силой, на Кубе выполнялись неоплачиваемой рабочей силой того или иного вида³³. Но сейчас использование «добровольной» рабочей силы строго ограничивается в пользу применения оплачиваемой рабочей силы³⁴. Другой отличительной особенностью использования власти для организации рабочей силы является обязательная воинская служба в рядах вооруженных сил. Армия, часть которой разоружена, всегда играла роль большой административно управляемой рабочей силы³⁵. «В мирное время — все для производства. В военное время — все для обороны»³⁶. Однако, хотя в настоящее время армейские рабочие бригады отделяются от армии, они по-прежнему организованы по принципу вооруженных сил³⁷.

Коммунистические правительства не делят свою власть над рабочей силой с профсоюзами. Хотя во время «культурной революции» в Китае профсоюзы были временно распущены, обычно в коммунистических странах таковые имеются, но играют роль правительственного агентства. Их основные функции заключаются в том, чтобы увеличить производительность труда рабочих и тщательно следить за эффективностью труда директоров³⁸.

Программы профессионального обучения — еще один метод распределения рабочей силы. Хотя такой распределительный механизм используют все политико-экономические системы, в коммунистических странах он применяется наиболее сознательно и претенциозно. Так, по некоторым оценкам, через девять лет после Освобождения число китайских рабочих, обучающихся в специализированных профессионально-технических школах, выросло в четыре раза. Кроме того, более 90 процентов инженеров и научных работников Китая получили высшее профессионально-техническое образование после Освобождения. По росту населения, получившего высшее образование, Китай в два раза опережал Индию — даже при том, что естественная скорость аналогичного роста в Индии после получения независимости в 1947 году сама по себе была чрезвычайно высокой³⁹.

Заявляя о своей противоположности рыночной системе и фактически резко минимизировав ее роль в промышленности, Советский Союз и Китай, тем не менее, убеждением или силой заставили миллионы женщин выйти на рынок труда. По различным оценкам, после Освобождения в 1949 году и вплоть до 1960 года количество женщин-работниц на китайском рынке труда, за исключением занятости в сельскохозяйственных отраслях, выросло с 600 тысяч до 8 миллионов человек; к 1963 году женщины составляли одну четвертую от числа работников на городском рынке труда. Советский Союз зашел еще дальше; здесь приблизительно половину численности работников промышленности составляют женщины⁴⁰. Парадоксально, что для женщин в городах участие в отношениях на рынке труда более типично в коммунистических системах, чем в полиархических странах с рыночной экономикой.

Введение моральных стимулов

[16] Richard R. Fagen. «The Transformation of Political Culture in Cuba» (Stanford, Calif.: Stanford University Press, 1969), p. 146.

[17] James M. Malloy. «Generation of Political Support and Allocation of Costs» in «Revolutionary Change in Cuba», ed. Carmelo Mesa-Lago (Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1971), p. 41.

[18] Carmelo Mesa-Lago. «Cuba in the 1970’s» (Albuquerque: University of New Mexico Press, 1974), chapter 3.

[19] В Советском Союзе в сельском хозяйстве занята примерно четверть рабочей силы, и данная отрасль производит около одной пятой валового национального продукта. В Китае в агропромышленном производстве занято, вероятно, около 70 процентов рабочей силы, которые производят приблизительно от одной четвертой до половины валового национального продукта. На Кубе около 30 процентов рабочей силы, занятой в сельском хозяйстве, производит, по приблизительным оценкам, около 25 процентов валового национального продукта. U.S. Congress, Joint Economic Committee, Soviet Economic Prospects for the Seventies, 93rd Congress, 1st session, 1973, p. 341; United Nations, Yearbook of Labour Statistics 1975 (Geneva: International Labour Office, 1975), pp. 71, 89, 157; Charles L. Taylor and Michael C. Hudson. «World Handbook of Political and Social Indicators», 2nd ed. (New Haven, Conn.: Yale University Press, 1972), p. 338; Jan Deleyne. «The Chinese Economy» (New York: Harper & Row, 1974), p. 62; David P. Barkin. «Cuban Agriculture: A Strategy of Economic Development» in «Cuba: The Logic of the Revolution», eds. David P. Barkin and Niki R. Manitzas (Andover, Mass.: Warner Modular Publications, 1973), pp. R261-10 to R261—13. В Соединенных Штатах в сельском хозяйстве занято около 4 процентов рабочей силы, которая производит около 4 процентов ВНП.

[20] Jan S. Prybyla. «The Political Economy of Communist China» (Scranton, Pa.: International Textbook, 1967), p. 159.

[*] Бригада — производственная единица, объединяющая в среднем около 200 семей, — наблюдает за работой производственных отрядов, выдвигает кандидатуры руководителей (командиров) отрядов, регулирует использование техники и расход воды и электроэнергии, а также распределение образовательных и медицинских услуг. Партийная организация бригады отвечает за идеологическое воспитание всех команд.

[*] Основные производственные структуры следующие: государственные хозяйства, в которых индивидуальные фермеры, как промышленные рабочие на фабриках и заводах, работают по найму за заработную плату; коллективные хозяйства, которые продают свою продукцию прежде всего государству, свободно или принудительно, и члены которых получают свой доход из того, что сумеют заработать коллективно (иногда они получают минимальную заработную плату плюс долю дохода); частные фермерские хозяйства (на Кубе, в Польше и Югославии); и личные земельные наделы — небольшие земельные участки, выделяемые на каждого члена коллектива; на своем частном участке семья может производить сельскохозяйственную продукцию для личного потребления и для продажи. Коллективное хозяйство обычно организовано в форме кооператива, но независимо от его правовой формы находится под управлением партии и государства.

[21] Paul Dibb. «Soviet Agriculture since Khrushchev: An Economic Appraisal» in «Comparative Economic Systems: A Reader», ed. Marsall I. Goldman, 2nd ed. [New York: Random House, 1971], p. 372. J. Wilczynski. «The Economics of Socialism» (London: Allen & Unwin, 1970), p. 120ff, особенно c. 123; Frederick W. Cook. «The Commune System in the People’s Republic of China, 1963-1974», U.S. Congress Joint Committee Print, «China: A Reassessment of the Economy» 94th Congress, 1st session, 1975, p. 399ff; Carmelo Mesa-Lago. «The Revolutionary Offensive» // «Trans-Action» 6 (April 1969): 23.

[22] Dwight H. Perkins. «Market Control and Planning in Communist China» (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1966), pp. 33-93. Из-за применения соответствующей системы стимулов в Китае, возможно, в гораздо меньшей степени, чем в СССР, крестьянам, занятым в индивидуальном производстве или производстве бригадным методом, разрешается заниматься малым предпринимательством и ремеслами — например, изготовлением керамики и изделий из древесины. Политические подходы могут различаться по степени ограничений, устанавливаемых на деятельность подобного рода (Crook. «The Commune System», p. 332).

[23] Dibb. «Soviet Agriculture», p. 363; Wilczynski. «The Economics of Socialism», p. 123; Robert Conquest, ed. «Agricultural Workers in the U.S.S.R.» (London: Bodley Head, 1968), p. 114.

[24] Prybyla. «Political Economy», pp. 350-351; Barry H. Richman. «Industrial Society in Communist China» (New York: Random House, 1969), p. 544.

[25] Conquest. «Agricultural Workers», pp. 8-9.

[26] Северная Корея также в настоящее время проводит эксперименты по использованию различных методов морального стимулирования. См. в: Byung Chul Koh. «North Korea: Profile of a Garrison State» // «Problems of Communism» 18 (January-February 1969): 22; Joungwon Alexander Kim. «The ‘Peak of Socialism’ in North Korea: The Five and Seven Year Plans» in «Comparative Economic Systems», ed. Jan S. Prybyla (New York: Appleton-Century-Crofts, 1969), pp. 417,423.

[27] Wilczynski. «The Economics of Socialism», pp. 107-108, 164.

[28] Emily Clark Brown. «Continuity and Change in the Soviet Labor Market» in «The Soviet Economy», eds. Morris Bernstein and Daniel R. Fusfeld, 4th ed. (Homewood, Ill.: Irwin, 1974); Wilczynski. «The Economics of Socialism», p. 99; E. H. Phelps Brown. «The Economics of Labor» (New Haven, Conn.: Yale University Press, 1962), pp. 122-123; Merle Fainsod. «How Russia Is Ruled», rev. ed. (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1963), pp. 106-107.

[29] Alexander Eckstein. «China’s Economic Development» (Ann Arbor: University of Michigan Press, 1975), pp. 362-364.

[30] Carl Riskin. «Workers’ Incentives in Chinese Industry» in Joint Economic Committee, China.

[31] Prybyla. «Political Economy», pp. 261-262.

[32] Carmelo Mesa-Lago. «The Labor Sector and Socialist Distribution in Cuba» (New York: Praeger, 1968), chapter 3.

[33] Mesa-Lago. «Economic Significance of Unpaid Labor in Socialist Cuba» // «Industrial and Labor Relations Review» 22 (April 1969).

[34] Mesa-Lago. «Cuba in the 1970’s», p. 48.

[35] James M. Malloy. «Generation of Political Support and Allocation of Costs» in «Revolutionary Change in Cuba», ed. Carmelo Mesa-Lago (Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1971), p. 35.

[36] Raul Castro in «New York Times», 8 December 1972, p. C. 11.

[37] Mesa-Lago. «Cuba in the 1970’s», p. 70.

[38] Frank N. Trager and William Henderson, eds. «Communist China, 1949-1969» (New York: New York University Press, 1970), p. 50; Donald DeGlopper. «Recent Changes in Chinese Society» // «The Annals» 402 (July 1972): 25; Frederick G Barghoorn. «Politics in the U.S.S.R.», 2nd ed. (Boston: Little, Brown, 1972), p. 70; Roberto E. Hernandez and Carmelo Mesa-Lago. «Labor Organization and Wages» in «Revolutionary Change», ed. Mesa-Lago, p. 210ff.

[39] Richman. «Industrial Society», pp. 147, 163.

[40] Ibid., p. 304.