И положил руку мне на бедро, даже не глядя в мою сторону. В его голосе звучало легкое замешательство: такое не часто случается у нас в спальне. Я услышала шум бриза, шорох занавесок, дребезжание кормушек в свинарнике, далекий гул газующей машины. В небе висела полная луна, в ее свете мелькали тени летучих мышей. С улицы доносился треск цикад и собачий лай. Я заснула.
На следующий день с Джессом Кларком на разложенном сиденье старого пикапа посреди свалки я чувствовала себя гораздо скованнее. Руки и ноги одеревенели, натыкались на дверцы, цеплялись за обшивку, пихали Джесса под ребра и толкали в спину. Кожа казалась бледной, как у подземной незрячей твари. Когда Джесс наклонился, чтобы развязать кроссовки, щеки мои вспыхнули и покрылись липким потом. Выпрямившись, он уложил меня на сиденье. Я не смотрела, как он расстегивает рубашку.
– Все в порядке? – спросил он.
Я кивнула.
– Точно?
– У меня не очень большой опыт.
Он отстранился и стал неожиданно сдержанным.
– Все в порядке, – настояла я. – Продолжай.
Просить было унизительно, но это ничего. Прозвучало подбадривающе. Он улыбнулся.
Потом, когда уже все случилось, меня вдруг начало трясти. Джесс опять отстранился и застегнул три пуговицы у меня на рубашке.
– Замерзла? – спросил он. – Сегодня не больше тридцати градусов.
– Н-н-нет, скорее, страх.
Но вдруг я поняла, что страха больше не было, он испарился, и осталось только желание. Чистое, животное желание. До меня наконец дошло, что мы делаем, и тело словно проснулось и откликнулось так, как не откликалось, когда мы занимались сексом. Так, как никогда раньше. Желание взрывало меня, испепеляло, делало прозрачной. Джесс спросил:
– Ты в порядке?
– Обними меня и говори все что угодно, только не молчи.
Он улыбнулся, как-то очень тепло, доверительно и нежно, и начал рассказывать, что ремонтник должен заехать к ним и посмотреть морозилку не позднее завтрашнего дня. Возбуждение накрыло волной, меня всю затрясло, я прижалась к Джессу и уткнулась ему в плечо, стараясь сдержать стоны. Он сжал меня так крепко, что чуть не сломал ребра, но иначе меня было не удержать. Он прижимал меня к себе и говорил. Говорил, что Гарольд присмирел и даже приготовил Лорену на обед запеканку из макарон с консервированным тунцом и грибным соусом. И ему, Джессу, нужно поставить ее в духовку в половину пятого. Кстати, сколько сейчас времени? Фермер из Сак-Сити перезвонил сегодня утром, оказалось, у него четыреста семьдесят акров, засаженных бобами и кукурузой, землю он удобряет только перегноем и навозом, зовут его Морган Бун – вроде что-то знакомое, нет? Он сказал, что к нему можно заглянуть в любое время. Джесс опять отодвинулся и целую вечность смотрел на меня. Я разглядывала его морщинки, хищный нос, серьезные глаза. Все в его лице казалось мне настолько родным и знакомым, будто я, не отрываясь, смотрела на него всю свою жизнь. Сделав несколько глубоких вдохов, я положила голову ему на плечо. Небо было пронзительно голубым, в листьях рожкового дерева отражалось солнце. Я хотела сказать: «А что теперь?» – но отогнала это опасное искушение и спросила:
– Сколько же времени?
– Пятнадцать минут четвертого.
– Я ушла из дома в час.
– А кажется, будто вечность прошла.
– Правда? – не удержалась я (в то, что у симпатичного парня с Западного побережья подобные встречи с женщинами были редкостью, верилось с трудом) и добавила, старательно изображая шутливый тон: – Ты же делал это раньше?
– Да, я спал с женщинами, но такого у меня еще никогда не было.
– А я не спала с мужчинами. Я спала только с Таем.
– Знаю, Джинни. Понимаю, о чем ты.
– Может, да. А может, и нет.
Мне вспомнилась вчерашняя ночь, когда я представляла себя свиноматкой, – лучшая ночь с Таем за все прожитые вместе годы. Я задумалась, стоит ли рассказать Джессу. Он такой востребованный, такой опытный – наверняка знает, что все это значило и как все это понимать.
Я села и подняла с пола свои трусы. Мир вокруг странным образом изменился: перестал быть собой и превратился в огромную панорамную фотографию. С Джессом было спокойнее, я снова легла к нему на плечо.
– Я доверяю тебе, – проговорил он. – Безоговорочно доверяю с первой нашей встречи на вечеринке в честь моего возвращения. Это и держит меня здесь.
– Да? Неужели?
Он рассмеялся, но тему продолжать не стал. В голову лезли мысли о том, скоро ли вернутся Тай, Гарольд, отец и Пит. Роуз с девочками тоже уехали по делам в Мейсон-Сити. Я чувствовала, как постепенно, но неизбежно отдаляюсь от Джесса. Связь ослабевала, и происходило это само собой, помимо моей воли, но в то же время обнадеживало: значит, страсть можно утолить. В носу защипало, я села и вытерлась полой рубашки. Джесс тоже поднялся. Мы улыбнулись друг другу – словно отступили еще на шаг назад. Наклоняясь за рубашкой, Джесс провел рукой по моей голени.