Тысяча акров: читать начало книги онлайн

– Черт, Джинни, сколько можно за него заступаться?! Неужели тебе не хочется наконец рассказать всю правду о нем? Он опасен! Озлобленный, раздражительный старикан! Какая презумпция невиновности? Разве он сам хоть когда-нибудь соблюдал этот принцип по отношению к другим?

– Знаю, но вчера я серьезно с ним поговорила…

– Порой я так люто его ненавижу, что волны злости накрывают меня с головой и мне хочется, чтобы он поскорее сдох и отправился в ад!

– Роуз!

– Что «Роуз»? Почему ты ужасаешься? Потому, что нельзя желать зла ближнему, или потому, что у тебя нет ненависти к нему?

– Ни капли ненависти. Он, конечно, грубоват, но…

– Грубоват? Нет, у него есть грехи пострашнее…

– Вчера ночью, – почти закричала я, стараясь перебить Роуз, – я категорически ему заявила, что если он еще хоть раз сядет пьяным за руль, то мы отберем ключи. Уверена, он меня понял. Тай подключит его к работе. Все образуется. С ним, конечно, нелегко…

Роуз, не дослушав, развернулась и прошла в гостиную, я последовала за ней. Она остановилась у небольшого книжного шкафа, где хранились выпуски журнала «Успешный фермер» за полтора года, рекламные буклеты по сельскохозяйственной технике, несколько экземпляров «Нэшнл Географик» и «Ридерс Дайджест», Библия и сборник народных американских песен. Ничего личного или памятного – все как у всех. Роуз стояла, вперив взгляд в журналы, и постукивала по ним ногтем.

– Порой я и тебя ненавижу, – выдохнула она.

Я замерла. Неужели сестра о Пэмми и Линде? Случалось, девочки доверяли мне то, что не решались рассказать собственной матери. Мне нравилось баловать их и брать туда, куда Роуз ни за что бы их сама не повезла. Мы никогда не обсуждали это: слишком все было сложно и запутано, и я почувствовала болезненный укол совести. Теперь сестра могла совершенно справедливо обвинить меня в том, что я вмешивалась не в свое дело. Порой я так жаждала, чтобы они были моими дочками, что не могла противостоять соблазну хотя бы мысленно, хотя бы иногда примерять на себя роль их матери.

– Ненавижу за то, что ты связываешь меня с ним.

– С кем?

– С отцом, черт побери! – воскликнула Роуз, вскинув руки в негодовании. – Не будь дурой! Ты всегда такая хорошая, такая терпеливая, что это начинает походить на тупость. Меня это с ума сводит!

– Не поверишь, – проговорила я с улыбкой, – вчера ночью я то же самое думала о Тае и…

Роуз меня не слушала.

– Стоит мне решиться на что-то: уехать отсюда, бросить Пита, опять пойти учителем, чтобы иметь собственные деньги, – как ты останавливаешь меня. В детстве, в мои три-четыре года, ты как стена отгораживала меня от него. А теперь? Теперь стена превратилась в мост, и вместо того, чтобы держать его подальше, ты впускаешь его ко мне всякий раз, когда оправдываешь или пытаешь понять его резоны. Всякий раз, когда останавливаешься и думаешь! А я не хочу останавливаться и думать!

Договорив, она откинула волосы со лба и уперлась кулаками в бока, дерзкая и непокорная. Но я успела заметить как ее рука, опускаясь, задержалась у отнятой груди. Оглядев меня, она резко вскинула голову и отвернулась к окну.

– Я не такая как он. И не всегда встаю на его сторону. Но и не тешу себя надеждой, что он легко пойдет нам навстречу. Порой надо просто постараться обойти его, – оправдывалась я.

Странно, но меня совсем не обидела гневная отповедь сестры. Я даже порадовалась, что она выговорилась. Да, она сказала, что порой ненавидит меня, но главное не это, главное – каким тоном это было сказано: растерянным и смущенным. Я боялась открытых обвинений, смущение же сестры означало отсрочку в вынесении приговора. Я шагнула к ней, охваченная тем же чувством, что и вчера ночью. Мне опять казалось, что теперь мы легко поменяемся с отцом местами, возьмем все в свои руки и будем принимать решения, стоит только выработать общий план и строго его придерживаться. Роуз явно не разделяла мои оптимистичные взгляды на будущее.

– Да, ты права, раньше я на многое закрывала глаза. Все мы потакали ему. Но теперь будет по-другому. Мы установим правила – самые простые – и будем следить за их выполнением, – сделала я еще одну попытку.

Роуз молча подошла к главному окну и, отвернувшись, стала смотреть на запад, где одноцветным зеленым морем простирались кукурузные поля. Удивительно, с какой механической равномерностью всходят побеги, есть в этом что-то мистическое и непостижимое. Каждый стебель уже выбросил по шесть-восемь похожих на флажки листов, которые росли парами, одна над другой, и теперь уже почти заслоняли черную землю. Растения стояли как одинаковые зеленые человечки с плечами-листьями и головами-метелками. Я встала рядом с сестрой и заглянула ей в лицо. Спустя мгновенье, она повернулась ко мне и спросила:

– Джинни, что ты на самом деле думаешь об отце?

– Ну, не знаю, – пробормотала я, хотя, конечно, прекрасно знала. Прошлой ночью у меня было столько идей и мыслей по поводу отца, и все они виделось четко и ясно, теперь же, когда настало время изложить их, они вдруг нахлынули на меня сплошной лавиной, из которой невозможно выбраться. Я облизнула губы, Роуз закусила свои. В тот момент я решила сказать что-нибудь отвлеченное, не связанное со мной, и стала судорожно перебирать варианты, понимая, что сестра ждет. Странно, но, несмотря на волнение, я наслаждалась раскинувшейся перед нами картиной: чистые утренние краски – фиолетовая тень от дома, зеленые поля, солнечное синее небо – вызывали искренний восторг.

– Я люблю папу. Но он все время раздает приказы и не принимает никаких возражений, – наконец решилась я.

Роуз резко ко мне повернулась.

– Еще он пьет и всякое такое.

Роуз смотрела на меня, не отрываясь.

– Конечно, он уже давно пьет, пожалуй, все то время, что мы его знаем. Раньше я об этом не думала, но мне кажется, если мы обсудим…

Она не сводила с меня глаз.