28 февраля разведчик сообщил о закрытии в Пскове «всех клубов и организаций», об установлении комендантского часа и восстановлении старой Городской Думы. Весной 1918 года Карамышевский ВРК, основываясь на показаниях беженцев, сообщал в Наркомвоен о тарифах, налогах и штрафах, введенных в зоне оккупации, о «вербовке местных жителей на работы в Германию», об установлении твердых цен на продукты в Пскове и его окрестностях[465].
Весной 1918 года ВРК сообщал об обращении псковских помещиков к германскому принцу Леопольду Баварскому с просьбой «занятия всей территории Псковской губернии… сохранения оккупации в уездах губернии… до восстановления в России правильного порядка»[466]. Разведчикам ВРК удалось выяснить авторов этого документа и тех, кто наиболее активно «пропагандировал контрреволюционные воззвания». Также, видимо, в распоряжении ВРК находились списки «активных контрреволюционеров» и членов «белых формирований», составляемые на основании разведданных.
Впоследствии, после освобождения Пскова в ноябре 1918 года, эти сведения станут поводом для ареста части псковской буржуазии, а различные документы, в том числе и текст «Обращения», будут фигурировать на следствии как «доказательство контрреволюционности»[467]. В ноябре 1918 года сотрудниками ГубЧК был арестован Л. Б. Крейтер, бывший мировой судья и активный земский деятель, который вместе с В. В. Назимовым составил «адрес» Леопольду Баварскому, содержащий «призывы к свержению власти Советов и восстановлению царских порядков». Следователь ГубЧК, основываясь на «сведениях, полученных от ВРК», составил обвинительное заключение, и Л. Б. Крейтер был расстрелян за «причастность к белой гвардии и активную контрреволюционность»[468].
В феврале 1918 года ВРК принял активное участие в подавлении «контрреволюционных восстаний» а Новоржевском и Торопецком уезде, арестовав и расстреляв около 40 «контрреволюционеров»[469]. В октябре 1918 года ВРК, задействовав сводный отряд рабочих и подразделения 184-й дивизии, сумел ликвидировать «контрреволюционное восстание крестьян Баронецко-Озерской волости Торопецкого уезда. В восстании принимали участие около четырех тысяч человек, которыми руководили «эсеровские элементы» — студент Келль и братья Торочковы, состоявшие в дореволюционный период в местной организации партии эсеров. Восставшие создали штаб и попытались создать боеспособные формирования, после захвата почты и телеграфа попытались связаться с «контрреволюционными элементами в немецкой зоне». В отчете о подавлении восстания К. В. Гей указал на связь восстания в Торопецком уезде с летними событиями в Москве и Ярославле, откуда будто бы «поступили листовки и брошюры контрреволюционного содержания», и доставил их студент Келль, приехавший из Петрограда, а ранее, по «сведениям» К. В. Гея, он находился в Рыбинске[470]. Однако эти материалы не были подтверждены в ходе разбирательства в революционном трибунале.
С. В. Яров, специально изучавший крестьянские волнения на Северо-Западе России[471], отмечает, что общее число волнений учесть крайне сложно, все подобные события могут быть разделены на дезертирские восстания (напр. Лучанская волость Холмского уезда), «митинговые волнения» (события в Луженской волости Новгородской губернии) и относительно крупные крестьянские восстания (Ручьевская волость Порховского уезда и др.). Для ликвидации практически всех подобных явлений привлекались отряды ВРК, армии и правоохранительных структур.
Кроме того, в мае-июне 1918 года ВРК, стремящийся к сохранению военных тайн, издает приказ о задержании вражеских шпионов, выявленных при проверке документов в приграничной полосе. В результате к 11 июня 1918 года было арестовано 6 человек, имевших «рисованные планы» железнодорожных переездов на станциях Дно, Новосокольники и Великие Луки и собиравшихся перейти демаркационную линию[472].
К. В. Гей
Таким образом, в условиях немецкой оккупации, пограничного положения Псковской губернии и очевидной слабости Советской власти, что признавал и председатель Псковского губисполкома К. В. Гей[473], обеспечение безопасности Советского государства ложилось на плечи разнообразных чрезвычайных органов — революционных штабов, ВРК, чрезвычайных трибуналов. Правовой основой их функционирования зачастую являлось «революционное правосознание» и различные нормативные акты, изданные местными органами власти. В их деятельности были намечены основные направления работы — борьба с внешней и внутренней контрреволюцией, разработку которых впоследствии продолжит ГубЧК.
О весьма сложном процессе формирования губернских и уездных чрезвычайных комиссий в начале 1918 года свидетельствует «Доклад о деятельности Псковской ЧК и уездных ЧК за 1918 год», написанный первым председателем Псковской ГубЧК Г. П. Матсоном в самом начале 1919 года и обнаруженный в фондах ГАПО[474]. В последующем Г. П. Матсон, в подобной же свободной форме, дал обозрение деятельности ГубЧК за 1920 и 1921 год. Эти сведения отличаются по форме от «Обзоров о деятельности ГубЧК», которые составлялись по определенным правилам и направлялись в Секретный отдел ВЧК с августа 1919 года. В «Обзорах» фиксировались силы и средства ГубЧК, оперативная обстановка в губернии, работа, проведенная против контрреволюционных организаций, число обысков, арестов, задержаний, положение дел в тюрьмах, в воинских подразделениях и т. д. «Доклады» Г. П. Матсона рисуют общую картину деятельности губернской и уездных комиссий, рассматривая в общих чертах основные вопросы и направления деятельности комиссий.
В «Докладе» Г. П. Матсона о деятельности комиссии говорится о том, что в период весны 1918 года «деятельность по борьбе с контрреволюцией осуществляли ВРК и чрезвычайные штабы, созданные при Советах». Губернской комиссии создано в этот период не было.
Первым появляется отдел уездной ЧК в Великих Луках, ставший базой для ГубЧК, 15 мая на станции Дно создается Псковская губернская чрезвычайная комиссия. Ее первым председателем становится Г. П. Матсон, которому только исполнилось 23 года. К этому времени этот молодой человек, окончивший церковно-приходскую школу и получивший профессию столяра, считался опытным революционером и большевиком. Он воевал на фронтах Первой мировой, а после октября 1917 года служил в разведотделах подразделений Красной Армии. О деятельности ГубЧК в этот период практически ничего не известно, за исключением сведений о комплектации штатов из числа красноармейцев — большевиков и некоторых работников губернского и уездного исполкомов. С первых же дней существования ЧК партийные и советские органы становились контролирующими и руководящими инстанциями, оказывающими на деятельность ЧК важнейшее влияние.
Г. П. Матсон
В «Докладе о деятельности Псковской ЧК и уездных ЧК за 1918 год» Г. П. Матсон писал, что в период с мая по август 1918 года «комиссия работала довольно слабо за неимением подходящего кадра ответственных работников и технической силы, а также за неимением инструкций»[475]. Однако летом 1918 года в ряде уездов Псковской губернии вспыхивают крестьянские волнения. И усилия первых псковских чекистов были направлены на ликвидацию восстаний. Для достижения цели были использованы части действующей армии, а в качестве руководящих документов выступали указания Губкома, Губисполкома и принципы «революционного правосознания». Так, сотрудники ГубЧК и уездные чекисты при поддержке красноармейцев подавили крупное волнение в Торопецком уезде в июне 1918 г. Недовольство крестьян вызывали действия комбеда по реквизиции скота и продовольствия. Лишь с помощью отряда Красной Армии во главе с сотрудниками Торопецкой уездной ЧК удалось ликвидировать восстание и арестовать наиболее активных участников[476].
11–14 июля 1918 года в Москве состоялась 1-я Всероссийская конференция ЧК. Делегатами от Псковской губернии стали Г. П. Матсон и О. Нодев-Беров, будущий руководитель секретного оперативного отдела. Конференция приняла постановление об организации во всех губерниях, на узловых железнодорожных станциях и приграничной полосе «стройной сети» чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией. В Москве были определены права и задачи губернских и уездных ЧК, их примерная структура и функции отделов. В составе ГубЧК создавались три ведущих отдела: по борьбе с контрреволюцией, по борьбе со спекуляцией и оперативная часть. Первый из них занимался работой по пресечению противогосударственных акций со стороны организаций и отдельных лиц, производством обысков и арестов, а также следствием, судом и расстрелами. Оперативная часть проводила обыски, аресты, прием и отправку арестованных. В штатах ГубЧК также предполагалось создание революционного полка. При транспортных (железнодорожных) ЧК были организованы военизированные отряды для поддержания порядка и охраны путей сообщения. Подобные формирования впоследствии сыграли важнейшую роль в ликвидации массовых крестьянских волнений, прошедших в уездах губернии в 1918–1919 гг.
Позднее, в сентябре 1918 г., Коллегией ВЧК было принято «Положение о губернских и уездных ЧК». В октябре ВЦИК принимает «Положение о Всероссийской и местных Чрезвычайных комиссиях». «Положения» регистрировали систему подчинения ЧК и ее место и роль в системе местных органов власти, порядок финансирования и действий.
15 августа была созвана губернская конференция ЧК, где «после выявления положения на местах и обмена мнениями» были приняты решения о направлениях деятельности. ГубЧК в этот период проводила следствия и аресты в основном по контрреволюционным, должностным и спекулятивным делам. Г. П. Матсон, впрочем, отмечал, что работа чекистских организаций шла весьма трудно, «иногда тормозилась, выливаясь в неправильные формы». Причину этого руководитель ГубЧК видел в отсутствии «ответственных партийных работников» и регламентирующих указаний. В течение лета происходит создание ЧК не только в уездах, но и в поселках. В августе-сентябре 1918 года были созданы Дновские поселковое и железнодорожное чрезвычайные комиссии. Причем на железной дороге появляется и вооруженный чекистский отряд численностью до 30 человек и действовавший на линии Дно — Новосокольники — Великие Луки[477]. Поселковое ЧК создается в посаде Сольцы. Во всех уездах также появляются чрезвычайные комиссии. Их численный состав был невелик, от 10 до 24 человек. О деятельности псковских ЧК в этот период можно судить по количеству заведенных уголовных дел по обвинению в контрреволюции, спекуляции и иных преступлений. Всего за период май-ноябрь 1918 года было возбуждено около 3 тысяч дел, из них немногим более 800 в отношении контрреволюционеров, 1173 против спекулянтов и 428 за должностные преступления. Цифры явно занижены и отражают лишь те случаи, когда ЧК удавалось выявить виновных и организаторов многочисленных крестьянских волнений, задержать и подтвердить виновность спекулянтов. В «Отчете о деятельности Псковской губчека за 1918 год» совершенно не отражены случаи внесудебной расправы и общее количество арестов и задержаний, осуществленных за отчетный период. Так, в отчете начальника Новоржевской уездной ЧК говорится о «начале борьбы с контрреволюцией» уже летом 1918 года. В деревнях только начали появляться недовольные политикой Советов, и до поступления «указаний из центра были приняты энергичные меры» — было произведено несколько расстрелов, что «положительно повлияло на местную буржуазию». Всего летом 1918 года Новоржевской УЧК было расстреляно более 16 человек, без каких-либо санкционирующих судебных решений.
Летом-осенью 1918 года отличались Новоржевская, Опочецкая, Островская и Порховская ЧК — в районах наибольшей крестьянской активности, а также находящихся вблизи демаркационной линии. В этот же период появляются и первые документы ГубЧК — воззвания и обращения, адресованные местному населению. Они были вызваны ситуацией, возникшей в губернии в связи с разгулом уголовной преступности, крестьянскими выступлениями, началом формирования белогвардейских частей. Так, в «Объявлении», которое появляется, видимо, в августе-сентябре 1918 г. говорится о «массовых обысках, арестах, предпринятых Чрезвычайными комиссиями» в связи с активизацией контрреволюции. Псковская ГубЧК ставила своей задачей «уничтожение как отдельных паразитов, сосущих кровь трудящихся, так и их организаций». Г. П. Матсон, обращаясь к жителям губернии, заверил, что аресты и преследования не коснутся невиновных лиц, а те, кто по случайности все же был арестован, будут немедленно освобождены после выяснения непричастности их к лагерю контрреволюционеров. Эксцессы и ошибки впоследствии объяснялись недостаточностью квалификации работников ЧК и общим хаосом, царившим в губернии.
В этот период происходит и дальнейшее формирование чекистских организаций. Г. П. Матсон в «Докладе о деятельности» за 1918 год пишет, что «с мая по ноябрь при Губчрезвкоме были организованы следующие отделы: 1) спекулятивный, 2) контрреволюционный, 3) железнодорожный, 4) пограничный, 5) финансово-хозяйственный, 6) секретная часть с информационным столом, 7) комендантская часть, 8) следственная комиссия, которая для продуктивной работы была объединена со следственной комиссией Ревтрибунала, получив название Межведомственной следственной комиссии. Иногородний отдел не мог быть сформирован по причине отсутствия подходящих кадров». Но он все же был создан немного позже, на основе расформированной Новосокольнической ЧК.
Численность сотрудников ГубЧК к концу 1918 года составила 92 человека (в июле — 21 человек), без учета уездных и железнодорожных комиссий[478]. К маю 1920 года в связи с развернувшимися боевыми действиями и мобилизацией на польский фронт численность ГубЧК сокращается до 72 человек[479]. Основными проблемами губернской и местных ЧК продолжают оставаться низкий образовательный уровень сотрудников, а также отсутствие элементарных оперативных и следственных навыков.
В сентябре 1918 года в губернии начинается «красный террор». В сентябре в Губком РСДРП (б) и ГубЧК пришел «Приказ о заложниках», подписанный Г. Петровским. В нем говорилось о явной недостаточности и «ничтожном количестве серьезных репрессий» против «контрреволюционной сволочи». Наркомвнудел приказывал арестовывать всех известных эсеров, брать из числа «буржуазии и офицеров… значительное количество заложников». Все вышеуказанные меры должны были приводиться в исполнение немедленно, а в случае «малейшего движения в белогвардейской среде» следовало применять «безоговорочный массовый расстрел». Ответственность за исполнение возлагалась на ЧК, милицию и губисполкомы. Столь же жесткие меры должны быть применены к сотрудникам правительственных учреждений, обвиненных в «волоките и саботаже»[480].
В большинстве случаев «красного террора» уголовных и следственных дел не заводилось. Г. П. Матсон пишет о многочисленных расстрелах в губернии «реакционного элемента» и арестах заложников. Родственники арестованных обращались в ЧК с просьбой об освобождении, в том числе и за выкуп. Однако Матсон специально разъяснял, что подобные шаги являются «исключительными случаями» и ЧК не намерено практиковать данный опыт. Общее число арестованных и расстрелянных в августе-октябре 1918 года точно установить весьма сложно — в ряде случаев списки заложников даже не публиковались в газетах, как это было в ноябре-декабре 1918 года, после освобождения г. Пскова. В «Отчете о деятельности Губчека за 1918 год» говорится о 301 расстрелянном уездными, железнодорожными и губернской ЧК[481]. Однако 301 расстрелянный приходится на период май-декабрь 1918 года, и в отношении большинства этих лиц в архивных фондах содержатся уголовные дела. Но практиковались и расстрелы без проведения судебно-следственных мероприятий. Если доказательства были весьма вескими или участие и принадлежность обвиняемых к контрреволюционным элементам не вызывали сомнения, то решение о расстреле выносилось достаточно быстро. Подобная практика более всего была характерна для уездных ЧК, действовавших зачастую бесконтрольно и автономно, что отмечает и Г. П. Матсон, констатируя, что у ГубЧК не было даже сил для посылки в уездные комиссии работников для ревизии и контроля[482]. В 1918 году также было заведено более 428 уголовных дел за должностные преступления — саботаж и различные «злоупотребления»[483].
Другим важнейшим направлением деятельности ГубЧК было противодействие формирующимся под покровительством немецких оккупационных сил частям Псковского белогвардейского корпуса. В ГубЧК поступали разнообразные разведданные о процессе создания белой армии в Пскове и прилегающих районах.
Первые шаги по созданию Добровольческих белогвардейских отрядов были сделаны в конце августа, когда в Пскове прошли первые совещания представителей русских монархических кругов и германского военного командования. К середине сентября была создана германо-русская комиссия, занявшаяся разработкой условий создания и функционирования корпуса, а на заседании 10 октября было объявлено о создании «русской добровольческой Северной армии». Немцы обязались отпустить в ее распоряжение на склады Изборска 50 000 комплектов обмундирования, 500 пулеметов, 36 легких пушек, 24 тяжелых пушек, выделить 150 миллионов марок[484]. Формирование армии началось с создания одной стрелковой дивизии, в составе трех полков по 500 человек каждый, получивших наименованя Псковского, Островского и Режицкого — по месту расположения вербовочных пунктов. Осенью начали переходить на сторону белых целые подразделения РККА — отряды С. Н. Булак-Балаховича и Б. С. Пермикина, три корабля Чудской военной озерной флотилии под командованием капитана 2-го ранга Д. Д. Нелидова. К концу октября численность армии превышала 2000 человек, из которых до 40 % были офицеры[485]. После начала революции в Германии, с начала ноября 1918 года, германская помощь белогвардейским формированиям прекратилась. Германские войска начали покидать зону оккупации, и белогвардейские отряды оказались не готовыми к самостоятельному удержанию Псковского района и начали отступление вслед за германскими частями.
С. Н. Булак-Балахович
1 ноября 1918 года Губисполком созвал срочные совещания для принятия мер по «противодействию белогвардейским отрядам». Итогом заседаний стало решение об объявлении всей губернии на военном положении, регистрации и фильтрации населения, а также о создании уездных «диктаторских троек»[486]. ГубЧК приняло самое активное участие в реализации данного постановления: в ходе регистрации и переписи населения выявлялись члены белогвардейских формирований, открытые «скрытые контрреволюционеры» и представители мелкобуржуазных партий, а также те, кто скрывался под чужим именем. Особое внимание уделялось бывшим военнослужащим и представителям «бывших классов». Многие были задержаны, арестованы, ко многим был применен расстрел.
В начавшихся в ноябре 1918 года боевых действиях активное участие приняли и формирования ГубЧК — железнодорожные части и революционный полк. Г. П. Матсон еще 11 ноября предлагал начать немедленное наступление против немцев и белогвардейцев по демаркационной линии, а в районе Торошино и Карамышево 22–24 ноября 1918 года чекистские отряды начали атаку на передовые части Псковского белогвардейского корпуса. 25 ноября 1918 года в 16 часов 30 минут «доблестными красноармейскими частями Торошинского участка с боя взят Псков… В городе приступлено к восстановлению советской власти»[487].
В первые дни вся полнота власти находилась в руках Военно-революционного комитета. Торошинская прифронтовая чрезвычайная комиссия в эти дни произвела большое количество арестов и реквизиций. «Тюрьма была загружена арестованными белогвардейцами и случайными гражданами… Здание Государственного банка было завалено всевозможными вещами, ценностями и оружием». ВРК принял решение об аресте 600 заложников из представителей буржуазии, часть из них была расстреляна. Сведения о количестве расстрелянных в первые дни освобождения весьма разнятся. Псковская ЧК сообщает о 56 человеках[488], в Острове по инициативе ВРК было расстреляно 12 человек[489]. В «Отчете о деятельности Псковского губчека за 1918 год» фиксируется цифра в 67 человек за ноябрь — начало декабря 1918 года. П. А. Николаев приводит цифру — до 100 человек[490]. Видимо, это количество расстрелянных в течение первых 10 дней наиболее соответствует действительности. Но впоследствии, по мере работы ГубЧК, ВРК и установления виновности тех или иных лиц расстрелы были продолжены. 20 и 21 декабря ГубЧК, рассмотрев дела по организации Северной армии, заявила, что «считает их врагами, как паразитов труда, которым не может быть места в наших пролетарских рядах» и постановляет расстрелять 22 человека. 30 декабря было расстреляно еще 12 человек[491]. Но и в начале 1919 года выявление участников белого движения было продолжено. Ряд известных псковских деятелей были впервые арестованы весной 1919 года. В ГубЧК совместно с революционным трибуналом была создана «особая Следственная комиссия, производящая допрос всех содержащихся в тюрьме… прибегая ко всевозможным опытам допроса… Работа была закончена, и арестованные были подразделены на несколько категорий, которые частью расстреляны, приговорены на общественные работы и освобождены».
[465] Как немецкие оккупанты угнетали и грабили наш народ. М., 1941. С. 14.
[466] РГВА. Ф. 7150. Оп. 1. Д. 9. Л. 73–74.
[467] Там же. Ф. Л. 75, 75 об.
[468] Седунов А. В. Кандидат права // Псковские хроники История края в документах и исследованиях. Псков. 2002, вып.2. С. 23–28.
[469] ГАПО. Ф. 626. Оп. 3. д. 1748. Л. 17.
[470] Там же. Л. 18–19.
[471] Яров С. В. Крестьянин как политик. Крестьянство Северо-Запада России в 1918–1919 гг.: политическое мышление и массовый протест. СПб.: Дмитрий Буланин. 1999.
[472] РГВА. Ф. 6. Оп. 4. Д. 16. Л. 41.
[473] ЦГА СПб. Ф. 142. Оп. 2. Д. 145. Л. 2.
[474] ГАПО. Ф. 590. Оп. 1. Д. 334. Л. 65–67.
[475] Седунов А. В. Основные документы по истории ОВД земли Псковской. // Очерки истории органов внутренних дел земли Псковской. Псков, 2002. С. 469–470.
[476] ГАПО. Ф. 626. Оп. 3. Д. 1748. Л. 17.
[477] Там же. Ф. 590. Оп. 1. Д. 334. Л. 31.
[478] Там же.
[479] Там же. Д. 234. Л. 93.
[480] Без учета уездных ЧК и полка ГубЧК, численностью до 100 человек. (ГАПО, Ф.827, Оп. 1, Д. 14, Л. 70–73). Декреты советской власти. Т. III, С. 267.
[481] ГАПО. Ф. 590, Оп. 1, Д. 334, Л. 66–67.
[482] Интересные материалы о деятельности Порховской ЧК в 1918 году содержатся в статье Марковой М. Т. Чрезвычайный налог на «буржуазию» 1918–1919 гг. // Правоохранительная деятельность в Псковской области, Псков, 1999. С. 31–35.
[483] ГАПО. Ф. 590, Оп. 1, Д. 334, Л. 66–67.
[484] Корнатовский Н. А. Борьба за Красный Петроград. Москва: АСТ, 2004. С. 40.
[485] Там же.
[486] ГАПО. Ф. 609. Оп. 1. Д. 43. Л. 48.
[487] Николаев П. А. Указ. соч. С. 127–129.
[488] ГАПО, Ф. 590, Оп. 1, Д. 343, Л. 11.
[489] Псковский набат. 7 декабря 1918 г.
[490] Николаев П. А. Указ. соч. С. 135.
[491] Псковский набат, 10 января 1919.