Из-за частых отъездов Раттан Сингха в СССР и США представителем «Гадар» в Кабуле до 1934 г. был Гурмукх Сингх. Через него осуществлялась связь между Коминтерном и антибританскими организациями в Индии. Однако в 1928 г. Гурмукх Сингх впервые был арестован афганской полицией и даже выслан в Индию, но ему удалось каким-то образом избежать ареста. Депортация руководителя «Гадар» свидетельствовала, что даже лояльное к СССР правительство Амануллы-хана было готово в любой момент пресечь деятельность гадаровцев, хотя ранее оно закрывало глаза на существование на своей территории коминтерновских каналов связи.
В 1929 г. после свержения Амануллы-хана и прихода к власти Надир-шаха обстановка в Афганистане для деятельности Коминтерна ухудшилась. Надир-шах стал королем в значительной степени благодаря английской помощи, поэтому новый монарх более жестко пресекал любую нелегальную антибританскую деятельность в Афганистане. Однако до 1932 г., видимо, не желая ухудшения отношений с СССР, он временно не предпринимал никаких мер против индийских националистов.
Мухамед Надир-шах
В 1929 г. в Кабул снова прибыл Гурмукх Сингх и возобновил работу по переброске индийских революционеров из Пенджаба на учебу в Советский Союз. В следующем году ему на помощь приехал из Москвы Раттан Сингх. Летом 1931 г. при его участии прошли переговоры с представителем советского посольства о маршрутах переброски «индийских товарищей» на учебу в СССР. Гурмукх Сингх тем временем находился в г. Карачи и готовил для этой цели группу индийских молодых революционеров.
Но в 1932 г. Гурмукх Сингх вновь был афганскими властями брошен в тюрьму, хотя благодаря вмешательству советского посольства был вскоре выпущен на свободу и на специальном советском самолете отправлен из Кабула в СССР. В том же году он после недолгого пребывания в Москве нелегально опять возвратился в Афганистан, где продолжил свою деятельность. В 1933 г. он снова был арестован, но вновь вызволен советским послом Л. Старком.
Уже на следующий год Гурмукх вновь тайно вернулся в Индию и активно включился в подпольную работу против Англии. В 1936 г. британской разведке все же удалось схватить его. Одновременно с этим афганское правительство осуществило широкомасштабные меры по переселению всех выходцев из Индии из районов, расположенных вдоль границы с СССР и Британской Индией. Шоферам-сикхам было разрешено осуществлять рейсы из Пешавара только до Кабула и Мазари-Шарифа, а со всех остальных линий автоперевозок их сняли. В результате перед Второй мировой войной деятельность Коминтерна в этой стране была парализована, но не уничтожена…
В 1940 г. «индийские товарищи» по своей инициативе вновь установили связь с СССР. Для установления контактов с советским посольством в Кабуле «Кирти» направила Рам Кишана, который еще в 1930 г. согласовал с советским военным атташе маршрут переброски индийских коммунистов через Афганистан. В начале июля 1940 г. он под именем Заман-хана прибыл в афганскую столицу. Однако ему долгое время не удавалось выполнить своего задания. Но руководство Третьего Интернационала выразило заинтересованность в приезде этого индийца в Москву, и посол К. Михайлов получил указания содействовать отправке посланца из Индии и его материалов в СССР.
Вскоре в Кабул прибыл еще один коминтерновец: бывший секретарь пенджабского комитета коммунистической партии Индии (КПИ) Ачар Сингх, который также намеревался уехать в СССР. Его переброску через границу организовал опытный гадаровец Аббас-хан, который обеспечивал для «Кирти» «линию связи» в Афганистане. Люди Аббас-хана успешно, как и Рам Кишана, доставили Ачар Сингха в Афганистан. По воспоминаниям Ачар Сингха, его из Пешавара вывезли на грузовике, а затем, не доезжая английских пограничных постов в Хайбаре, высадили с пуштуном-проводником. Сменив еще двух проводников из местных племен, посланец «Кирти» пешком достиг г. Дакки (Афганистан).
В конце августа 1940 г. Ачар Сингх встретился с Рам Кишаном в Кабуле. Меняя транспорт и «легенды», индийские коммунисты 13 сентября смогли выйти к условленному «окну» на границе с СССР. К этому времени Рам Кишан был тяжело болен: обострилась болезнь сердца. Поэтому во время переправы через реку он утонул. Ачар Сингх смог с трудом доплыть до советского берега и сообщил пограничникам, что его товарищ утонул.
18 сентября 1940 г., получив известие о прибытии Ачар Сингха, секретарь ИККИ Д. Мануильский приказал сотруднику Восточного сектора отдела кадров Коминтерна И. Козлову срочно отбыть в Таджикистан. 27 сентября, после бесед с индийцем, он вернулся в Москву. Через неделю Козлов вернулся за Ачар Сингхом в Сталинабад и увез его в советскую столицу. Вскоре посланец «Кирти» уже работал референтом в Восточном секретариате ИККИ.
Ради исторической объективности следует отметить, что приезд Ачар Сингха в СССР в первую очередь был вызван необходимостью урегулировать отношения «Кирти» с Коминтерном. Однако Ачар Сингх информировал Коминтерн и о желании бывшего президента Индийского национального конгресса (ИНК) С. Ч. Боса бежать из Индии для встречи со Сталиным, от которого индийские националисты хотели получить помощь в их освободительной борьбе против англичан. В ответ И. Козлов заявил индийцу, что приезд Боса в Советский Союз «может привести к нежелательным для советского правительства международным осложнениям». Одним словом, в Кремле были категорически против «визита» этого индийского политика.
Сразу же после начала Второй мировой войны руководство КИ решило возобновить активную нелегальную работу в восточных странах. В связи с этим в ноябре 1939 г. по указанию Д. Мануильского в отделе кадров был восстановлен «Сектор восточных и колониальных стран», состоявший из 9 сотрудников, во главе с Г. Мордвиновым. За проведение операций в Афганистане, Иране и Индии отвечал старший референт этого сектора И. Козлов.
С. Ч. Бос
Д. З. Мануильский
Возобновление работы Коминтерна в Афганистане после длительного перерыва указывало на стремление руководства этой организации активизировать свою деятельность в Индии и установить прямую связь с коммунистическим подпольем в этой британской колонии. В первую очередь для этого необходимо было установить надежную радиосвязь между СССР и Индией. К 1940 г. служба связи КИ подготовила для переброски «в страну» радиста Суба Сингха (псевдоним «Като»). В его задачу входило передать членам ЦК КПИ Индии приказ об отправке в Москву представителей «для подробной информации о положении дел в КПИ» и при первой же возможности с помощью КПИ установить радиосвязь с Москвой.
При выборе маршрута переправки агентов в Индию в Коминтерне рассмотрели множество вариантов. В итоге был выбран самый короткий путь в Индию через Памир.
Трудности высокогорного пути и сложность задания заставили КИ отказаться от заброски в Индию одного агента и принять решение об отправке через Памир группы из трех человек: Суба Сингха («Като»), Дхарам Сингха («Хамди») и Сардара Сингха («Альфредо»), который в силу своих хороших физических качеств был назначен главным в группе на время ее переброски в Индию. Скорее всего, этим назначением достигалась еще одна цель: отвлечь внимание английской контрразведки от «Като» как при возможном аресте, так и в ходе его дальнейшей работы. Последнюю подготовку перед отправкой «в Страну» группа прошла летом 1940 г. на коминтерновской базе под Сенежем. Накануне отправки «индийских товарищей» на Памир с ними лично встретился генеральный секретарь Коминтерна Г. Димитров.
В начале июля 1940 г. группа прибыла в Сталинабад. 18 июля индийцы прибыли в Хорог. 31 июля их переправили на аэродром в Ишкашиме. В ночь на 7 августа коминтерновцев переправили через пограничную р. Пяндж. После нескольких дней пути, достигнув индийской территории, группа вынуждена была вернуться из-за травмы ноги у «Хамди». 14 августа индийцев самолетом отправили на отдых и лечение в Сталинабад. Однако там они все заболели малярией, что дополнительно отсрочило их переброску.
Глава советской внешней разведки П. Фитин спокойно отреагировал на первые неудачи группы «Альфредо». Он распорядился предоставить индийцам неделю отдыха, выделил на их переброску дополнительно 4 тыс. рублей и приказал отправить в путь «более замедленным темпом».
Вторая попытка переброски коминтерновцев была предпринята в начале сентября 1940 г. Она также была неудачной, так как проводник до Читрала отказался вести людей, не знающих фарси. Только с третьей попытки группа «Альфредо» в октябре 1940 г. успешно дошла до Индии, но она была сразу же выдана англичанам одним из местных жителей, получившим за это большое денежное вознаграждение.
На следующую переброску через Памир в КИ решились лишь через год. В августе 1941 г. из Ишкашима в Читрал был переброшен Ачар Сингх Чина («Ларкин»), который должен был передать ЦК КПИ указание из Москвы о сотрудничестве с британскими властями против фашистской Германии и милитаристской Японии. Посланец Коминтерна благополучно дошел с проводником до Читрала, спустился на равнину, где был передан местными жителями английским властям. Провал «Ларкина» окончательно убедил Коминтерн отказаться от использования памирского маршрута для переброски своих агентов в Индию.
С. Ч. Бос все же решился бежать из Индии. Скрывшись из Калькутты, он 19 января 1941 г. прибыл к Аббас-хану в Пешавар. На случай усиленного режима охраны индо-афганской границы (а именно так было при бегстве Боса) грузовик с нужным человеком сопровождал помощник Аббас-хана Бхагат Рам Тальвар. 1 февраля 1941 г. Бос и его сопровождающий прибыли в Кабул.
Оказавшись в Кабуле, Бхагат Рам натолкнулся на категорический отказ советского посольства иметь какие-либо контакты с ним и Босом. Такое поведение полпреда К. Михайлова было закономерно, так как с 1935 г. (!) НКИД строжайше запретил советским дипломатам вступать с экс-президентом ИНК в контакт.
Не получив помощи от советской стороны, Бос был вынужден обратиться за помощью в дипломатическое представительство Германии в Кабуле. Как свидетельствуют документы из центральных архивов Российской Федерации, реальные шаги к организации отъезда индийского лидера в Берлин дипломатические миссии Германии и Италии в Кабуле предприняли лишь в феврале 1941 г. В первых числах этого месяца немецкий посланник Ганс Пильгер посетил советское посольство и попросил оформить визу для Боса. С аналогичной просьбой в НКИД обратилось и немецкое посольство в Москве. Дипломатические миссии Италии и Японии в Кабуле также ходатайствовали за индийского деятеля перед советским посольством… Соблюдая все необходимые предосторожности, советское правительство неохотно удовлетворило просьбу Германии и ее союзников.
15 марта 1941 г. в дипломатическое представительство СССР прибыл заведующий канцелярией германского посольства Э. Шмидт, привез паспорт итальянского радиста Орландо Мацотты. Немецкая въездная виза в этом документе была уже проставлена. Паспорт был подлинным, но в него была вклеена фотография Боса. Советник В. Козлов сразу же оформил визу на въезд в СССР. В ночь на 18 марта немцы вывезли Боса из Кабула на автомобиле, за рулем которого сидел опытный немецкий разведчик Ф. Венгер, отвечавший за контрабанду оружия в Афганистан. 22 марта 1941 г. Бос пересек советско-афганскую границу через пограничный пункт в Термезе.
В Берлине и Риме прибытие Боса восприняли, как подарок судьбы. Он сразу же стал ключевой фигурой всех планов фашистских государств в отношении Индии. С. Ч. Бос первым в начале апреля 1941 г. предложил план своего сотрудничества с Германией в Афганистане и полосе «независимых» пуштунских племен Британской Индии. Согласно этому плану Кабул должен был стать главным центром связи между Европой и Индией. В зоне пуштунских племен планировалось развернуть широкомасштабные боевые действия против английских войск. Вождю восставших вазиров Факиру из Ипи при этом отводилась главная роль. Планы Боса полностью совпадали с планами фашистского руководства Германии и Италии, поэтому он сразу же был подключен к разработке операций абвера и итальянской разведки в Афганистане и Индии.
Бхагат Рам стал в Кабуле представителем Боса. Так как немцы и итальянцы вывезли Боса из Кабула по паспорту радиста-шифровальщика итальянского посольства Орландо Мацотты, то и эта организация в немецких документах проходила под названием «Организации Мацотты», а Бхагат Рам часто, кроме своего главного агентурного псевдонима «Рахмат-хан», именовался как «секретарь организации Мацотты» или «человек Мацотты».
Конец ознакомительного фрагмента.