В феврале 1915 г. в подвале митрополичьего дома во Львове был обнаружен тайник, в котором «оказалось 18 зарытых ящиков, заключающих в себе различные священные и драгоценные предметы, старинные рукописи, а также переписка графа Шептицкого и документы современного политического значения…». Особый интерес вызвало послание австрийскому императору Францу-Иосифу, в котором Шептицкий излагал свой план переустройства «русской Украины» после вступления «победоносной австрийской армии» на территорию России. В существе своем он сводился к созданию на Украине марионеточного военно-политического режима под контролем австро-немецкой военной администрации.
Кроме записки «О мерах по отторжению Русской Украины от России», в руки контрразведки попали также списки лиц, которых австро-венгерское правительство должно было назначить на административные посты после оккупации Украины. Это произошло как раз в тот момент, когда Ватикан завершал переговоры с царским правительством о разрешении митрополиту Андрею (Шептицкому) выехать в Ватикан или в какую-либо нейтральную страну, или об обмене его на какого-нибудь пленного русского журналиста. Один из чиновников при военном губернаторе Галиции 28 апреля 1915 г. написал начальнику Канцелярии министра иностранных дел барону М. Ф. Шиллингу, что найденные во Львове секретные документы безусловно подтверждают «связь Шептицкого с Берлином и его деятельность в интересах австрийского генштаба». Тогда МИД России удовлетворило просьбу Ватикана предоставить документальные основания для дальнейшего содержания Шептицкого в качестве интернированного. После чего этот вопрос больше не поднимался[357].
Арестованный архив был вывезен в Петроград в распоряжение Департамента полиции. Изучение хранящихся в нем документов лишь усилило претензии к его владельцу. В обобщенной записке, поданной императору Николаю II, в качестве инкриминируемых Шептицкому «политических преступлений» перечислялось следующее: связь с т. н. «русскими католиками»; нелегальное посещение России; насаждение подпольных униатских центров и эмиссаров; возглавление политического движения т. н. «украинофильства», ставящего своей задачей борьбу с Россией; поддержка «украинского сепаратизма», направленного на расчленение России» и т. д. В 1917 г. Временное правительство сняло с митрополита все ограничения.
Как справедливо отметил украинский исследователь Р. Пришва, аресты М. С. Грушевского и митрополита Андрея (Шептицкого) «поставили точку в намерениях галичан», опиравшихся на австрийцев и немцев, «создать на карте мира новое национальное государство», а также провалили намерения «Центрального блока развить новую „весну народов“ на территории России»[358]. Вместе с тем, как отмечает А. Ю. Бахтурина, арест митрополита не привел к ожидаемому властями массовому переходу униатов Восточной Галиции в православную веру[359].
В основном же деятельность спецслужб России была направлена на сбор информации об украинских сепаратистах и противодействие их пропаганде, ведшейся на протяжении всей войны, но особого успеха не имела[360]. Например, в начале 1916 г. КРО штаба главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта в сводке агентурных сведений писало следующее: «Австрия и Германия в целях ослабления России решили использовать сепаратистские стремления украинофилов, командировали в Россию эмигрантов из Малороссии для пропаганды идеи о предстоящей возможности после поражения России выделении из ее состава малороссийских губерний для образования из этих губерний с присоединением к таковым Галиции, автономного под главенством Австрии Украинского королевства.
Ныне для более широкой популяризации украинской идеи „Союз освобождения Украины“ начал выпускать воззвания, брошюры и книги на малороссийском наречии и рассылать по разным городам своих агентов с целью разжигания в малороссах националистических стремлений.
Революционные организации России, которые считают, что именно во время нынешней „освободительной“ войны Украина при содействии Австрии и Германии может „одним махом добыть себе волю“ и для этого во что бы то ни стало необходимо вызвать в России революцию и, не входя ни в какие соглашения с русским правительством, вести гражданскую войну.
Из зарубежных украинских организаций особо энергично действует в этом направлении партия украинских социалистов-революционеров, субсидируемая австрийским правительством, которое старается при посредстве русских „украинских“ организаций, а также через специально посылаемых в Россию пропагандистов влиять на население и войска в Южной России в благоприятном для австро-германцев духе, причем снабжает русских революционеров с целью сплотить их к оказанию услуг по разведке»[361].
В 1916 г. Департамент полиции подготовил развернутую аналитическую записку о деятельности мазепинцев во время войны. В частности, в ней говорилось следующее: «На территории всей Южной России ведется яростная пропаганда идей украинского сепаратизма. Многочисленные агитаторы, как закордонные, так и здешние, всеми способами и с громадной настойчивостью доказывают, что малороссы — это совершенно особый народ, который должен иметь самостоятельное существование, как культурно-национальное, так и политическое. Планы мазепинцев заключаются в том, чтобы оторвать от России всю Малороссию до Волги и Кавказа и включить ее в состав Австро-Венгрии на федеративных началах в качестве автономной единицы. Вся эта деятельность мазепинцев, открыто направленная к разрушению единства и целостности Российской империи и опирающаяся на австро-польский галицийский Пьемонт, не встречает абсолютно никакого противодействия со стороны русского правительства»[362].
После улучшения положения войск Юго-Западного фронта умеренно настроенные украинские политические круги обратились к русским властям с расчетом получить уступки по национальным требованиям, более скромным, чем предъявлялись до этого Австрии. Причина такого подхода заключалась в том, что «подчинение России означает для них территориальное объединение Украины, то есть высшую цель национальных стремлений, ради которых можно поступиться многим». Российское внешнеполитическое ведомство ответило, что императорское правительство не предполагает общих репрессивных мер к украинцам[363].
Февральская революция привела к заметному усилению украинского сепаратизма. 4 марта 1917 г. несколько социалистических партий (Украинская социал-демократическая рабочая партия, Украинская партия социалистов-революционеров и другие) создали Центральную раду (украинский парламент). Ее исполнительным органом стала Малая рада. 10 июня Центральная рада издала свой первый Универсал (декрет), по которому Украина получала автономию, «не порывая с державой российской», и создавалось ее новое правительство, Генеральный секретариат.
Тем временем германская разведка вела активную пропагандистскую работу о необходимости отделения Украины от России. Однако ей противостоять было уже некому, поскольку Временное правительство разрушило органы безопасности Российской империи.
На переломе эпох
Ю. Ф. Овченко
Использование опыта тайной полиции императорской России в работе советских органов госбезопасности
Теория государства и права предполагает, что государства, особенно супердержавы, стремятся к паритету сил в военном, экономическом и политическом отношении. Это значит, что по своему статусу они должны соответствовать друг другу. Даже если не сложились объективные предпосылки подобного соответствия, государство декларирует их, часто выдавая желаемое за действительное. Для поддержания своего престижа государства широко используют опыт своих соседей в организации дипломатии, разведки, контрразведки, политического розыска, общей полиции и т. д.
Такая практика не была исключением для российского самодержавия. Появились министерства, департаменты, жандармерия. Для организации наружного (филерского) наблюдения во Францию посылались чиновники. В тесном контакте с французской полицией работал заведующий заграничной агентурой П. И. Рачковский. При разработке чрезвычайного законодательства М. Т. Лорис-Меликов изучал исключительное законодательство Бисмарка. Неоднократно проводились совещания русской и зарубежной полиций по разработке мер для борьбы с анархией.
С установлением советской власти и созданием ЧК перед ее руководством возникли задачи по организации и регламентированию деятельности вновь созданного органа. Дзержинский сам занимался разработкой нормативных актов, но без специальных знаний это было сделать довольно трудно. У председателя ЧК возникла идея привлечь к сотрудничеству царских специалистов[364].
Беседуя со своим заместителем Я. Х. Петерсом, Ф. Э. Дзержинский сетовал на низкий общий и профессиональный уровень чекистов. Он отмечал, что без опыта охранных отделений, Особого отдела ДП, жандармских управлений не обойтись. Следует отметить, что одной из причин падения Временного правительства было пренебрежение опытом охранных отделений.
Дзержинский и Петерс стали перебирать кандидатуры охранников, пригодных для сотрудничества с ЧК. Такие одиозные фигуры, как С. Белецкий и С. Виссарионов, были сразу отклонены. Дзержинский остановился на личности В. Ф. Джунковского. Бывший московский губернатор, пользовавшийся большим авторитетом среди населения[365], не мог не привлечь внимания принципиального чекиста. Дзержинский знал, что именно благодаря Джунковскому был выведен из состава Госдумы секретный сотрудник Р. Малиновский[366]. Он же запретил вербовать агентуру среди учащейся молодежи и нижних чинов в армии. Это был высоконравственный поступок, хотя с точки зрения розыска далеко не верный. В офицерской среде агентура не насаждалась. Считалось, что присягнувший офицер не может изменить. Это было тоже неверно, и революционно настроенных офицеров вычисляла агентура, работавшая в революционной среде.
С. П. Белецкий
В. Ф. Джунковский
Принципиально поступил Джунковский и в деле Распутина. Он подал царю записку об оргиях Распутина в Москве, чем вызвал недовольство экзальтированной Александры Федоровны, и слабовольный Николай II отправил его в отставку. Неудивительно, что Дзержинский считал Джунковского человеком честным.[367] Смоленским чекистам последовал приказ доставить Джунковского из своего имения в Москву, и тот был препровожден в тюрьму ВЧК, а затем представлен Дзержинскому.
Историки колеблются в догадках, какие мотивы побудили Джунковского к контакту с советскими спецслужбами. Э. Макаревич считает, что причины контактов Джунковского с ВЧК были куда более вескими, чем страх. Устрашение не вписывалось в масштаб личности Джунковского[368]. Он, убежденный монархист и глубоко верующий человек, идет на контакт со своими врагами. Но для Джунковского Россия и Родина значит больше, чем его личные убеждения.
Постреволюционная действительность с разгулом бандитизма, спекуляции и коррупции не могла не возмущать порядочного и честного офицера. Выпущенные на свободу «птенчики Керенского» наводили ужас на простых обывателей. Требовались радикальные меры.
Среди старого поколения москвичей в 70-е годы ходила легенда, что якобы Джунковский явился к Ленину и заявил: «Господин Ульянов, я не разделяю ваших убеждений, но не могу мириться с беспомощностью ваших органов в борьбе с преступностью и готов помочь вам». Это, конечно, легенда, но она свидетельствует, сколь высоки были нравственные качества жандарма и насколько его авторитет сохранился в памяти москвичей.
Некоторые исследователи считают, что Джунковский работал в ВЧК. А. Дунаева доказала, что сотрудником ВЧК Джунковский не был[369]. Ему была отведена более скромная роль консультанта или советника при ВЧК. Сама партийно-государственная система не могла допустить бывшего командира Корпуса жандармов в свои ряды. При всем уважении к Джунковскому Дзержинский не мог оградить его от репрессий.
Джунковский дал общее направление развитию советских спецслужб. При его содействии разрабатывались инструкции и положения, они касались административно-правовой деятельности. К концу 1918 г. все четче вставал вопрос о специальных методах работы ЧК. Сразу после революции ЧК отказалась от агентурной работы, рассчитывая на сознательность пролетариата. Недостаток осведомительной сети компенсировался за счет повальных обысков и арестов. Потребность в создании агентуры привела к разработке инструкций по работе секретными сотрудниками. В связи с этим были использованы инструкции ДП. Есть основания полагать, что в основу агентурной инструкции ВЧК легла инструкция ДП 1914 года. Предстоит немалая работа по выявлению трансформации опыта ДП в работе наших спецслужб. Попутно хотелось бы отметить, что наши органы отказались от административного надзора, но в 1960 г. МООП вернулся к опыту царской полиции, восстановив его.
Царские инструкции были несколько упрощены. Вместо термина «секретный сотрудник» появился термин «осведомитель». Сами осведомители стали называться «доверенными лицами». Категория «штучников» была упразднена.
[357] Бердник М. Указ. соч. URL: http://bookz.ru/authors/miroslava-berdnik/ pe6ki-v-_315/page—4-pe6ki-v-_315.html/ (дата обращения: 15.12.2015).
[358] Пришва Р. Как зарождалась Украина: австро-германский след и тайная миссия профессора Грушевского// хвиля. url: http://hvylya.net/analytics/ history/kak-zarozhdalas-ukraina-avstro-germanskiy-sled-i-taynaya-missiya-professora-grushevskogo.html (дата обращения: 17.12.2015).
[359] Бахтурина А. Ю. Указ. соч. С. 154.
[360] Федюшин О. Несостоявшаяся украинская держава, 1917–1918: планы германского Генерального штаба по аннексии Юга России. М., 2014. С. 50.
[361] ГАРФ. Ф. 102. Оп. 316. 1916. Д. 39. Л. 163.
[362] Ваджра А. Рождение Украины из «Drang nach Osten» // Альтернатива. URL; http://alternatio.org/articles/item/94 (дата обращения: 17.12.2015).
[363] Бахтурина А. Ю. Указ. соч. С. 211–212.
[364] Макаревич Э. Политический сыск: офицеры и джентльмены. М., 2002. С. 97.
[365] Там же.
[366] Каптелов Б. И., Розенталь И. С., Шелохаев В. В. Дело провокатора Малиновского. М., 1992. С. 58–59.
[367] Макаревич Э. Указ. Соч. С. 97.
[368] Там же. С. 102.
[369] Дунаева А. «За господом крестоносцем нельзя идти без креста» // Родина. 2010. № 3. С. 105–109.