— Так он нашел своих биологических родителей?
— Насколько мне известно, нет. Одна из социальных работников, кажется, дала ему инструкцию, что он должен делать, чтобы выяснить это. Я думаю, что дальше его поиски не продвинулись.
— Тогда почему вы спросили, имеет ли наш визит отношение к убийству Фионы Хелле? — спросил Зигмунд и потер глаз пальцем.
Отвечая, доктор смотрел на Ингвара:
— Я, кажется, попал в точку.
Он поднял пешку, помедлил в раздумье и поставил ее на место. Ингвар поднял ту же фигуру.
— Как развивалась его болезнь? — спросил он, осторожно дотрагиваясь до посоха.
— В последние два года интервалы между фазами стали короче, — ответил доктор Бонхеур. — Это, конечно, тяжело для него. У него была маниакальная стадия перед Рождеством. Потом последовал хороший период. Он пришел сюда... — Доктор сделал несколько шагов, наклонился над столом и начал искать что-то в пачке бумаг. Указательный палец скользил по странице вниз и наконец остановился. — Он пришел утром двадцать первого января, — закончил он.
— Рано?
Доктор перевернул страницу:
— Да. Очень рано. Около семи. В очень плохом состоянии.
— Как вы думаете, он уже проснулся? — Ингвар поставил пешку и взглянул на часы на запястье.
— Я знаю, что проснулся. Он встает около пяти. Сидит один в общей комнате. Он любит быть один. По крайней мере, когда ему так плохо, как сейчас.
— Можно мы?.. — спросил Ингвар и указал на закрытую дверь.
Доктор Бонхеур кивнул и пошел вперед. Он закрыл за ними дверь и молча провел их к лифту.
Лифт остановился. В середине коридора доктор обернулся и сказал:
— Я должен вас предупредить, что Матс Бохус выглядит... своеобразно.
— В смысле? — удивленно спросил Ингвар.
— У него проблемы с обменом веществ, он очень толстый. К тому же он родился с заячьей губой. Его, конечно, оперировали, но не особенно удачно. Мы много раз предлагали ему сделать новую операцию. Он не хочет.
Он пошел дальше, не ожидая реакции, открыл дверь и вошел со словами:
— Привет, Матс. К тебе пришли.
В центре комнаты, за раскладывающимся столом, на деревянном стуле сидел Матс Бохус. Ягодицы свисали с сиденья, и казалось, его локти не помещаются на крышке стола. Он был одет в бесформенный спортивный костюм. Перед ним стоял ряд красивых животных. Ингвар смог разглядеть лебедя, когда подошел ближе. Жирафа. Двух львов с топорщащимися гривами и открытыми пастями. Слон был желтый и блестящий, с поднятым хоботом и большими прозрачными ушами.
— Что ты делаешь? — тихо спросил Ингвар.
Он подошел совсем близко к столу, двое других остались стоять у дверей.
Матс Бохус не отвечал. Пальцы быстро складывали и разглаживали что-то похожее на папиросную бумагу. Ингвар стоял и смотрел, как в его руках появляется лошадь со всеми анатомическими подробностями, вплоть до хвоста и копыт.
— Ингвар Стюбё, — представился он наконец. — Я из полиции.
Матс Бохус поднялся. Ингвара удивила легкость, с которой он встал из-за стола, поставил лошадь между львами и жирафом, сделал шаг в сторону и повернулся к полицейскому.
— Ну, вы должны были прийти, — сказал он не улыбаясь. — Но это заняло какое-то время.
Широкий красный шрам над губой стягивал кожу. Передние зубы угадывался за губами, хотя рот был закрыт. Нос был маленький, несколько бесформенных подбородков свисали до груди, шеи не было видно.
У него были глаза Фионы Хелле. Немного косящие, ярко-голубые, с длинными темными ресницами.