Он снова лег и уставился в потолок:
— Я слушаю.
— Можно предположить, что убийца искал более серьезного противника.
— Уймись, Ингер Йоханне! У твоего воображения должны быть какие-то границы! Во-первых, мы до сих пор не знаем, идет ли речь об одном убийце. Во-вторых, нас отделяет всего ничего от возможного подозреваемого. В-третьих... в полиции Осло работают достаточно толковые сотрудники. Я думаю, что большинство сумасшедших преступников сочтут их достойными противниками.
— После того как исчезла эта Вильхельмсен, пошли слухи, что столичная полиция разучилась работать, все пришло в упадок и...
— Нечего верить слухам.
— Другими словами, ты не хочешь меня понять.
— Нет! Не в начале пятого, — сказал он и спрятал лицо в ладонях.
— Ты лучший инспектор, — констатировала Ингер Йоханне.
— Нет.
— Да. О тебе пишут в газетах. Хотя ты больше не даешь интервью, после той ошибки...
— Не напоминай мне об этом, — еле слышно выговорил он.
— Тебя изображают крепким профессионалом. Сложный характер, быстрый ум, странное нежелание карабкаться вверх по служебной лестнице...
— Перестань.
— Мы должны поставить сигнализацию.
— Тебе придется перестать бояться!
Он расслабленно положил руку на ее живот. Она полулежала и позы не изменила, только переплела его пальцы со своими. Зазвонил телефон.
— Будь оно все проклято! — Ингвар нащупал в полутьме ночной столик. — Алло! — рявкнул он.
— Это я, Зигмунд. Мы его нашли. Ты приедешь?
Ингвар сел и опустил ноги на ледяной пол. Он потер лицо и почувствовал теплую руку Ингер Йоханне у себя на пояснице.
— Сейчас буду, — сказал он и положил трубку. Повернулся и погладил себя по непривычно голой макушке. — Они нашли Матса Бохуса. Они его нашли.
10
Главный врач психиатрического отделения поздоровался немного сдержанно, но приветливо. Его тоже вытащили из постели ни свет ни заря. Когда он предложил Ингвару Стюбё и Зигмунду Берли сесть на диван в серую крапинку, за окнами его кабинета все еще была кромешная тьма. Женщина с красными губами, в зеленом форменном больничном халате принесла кофе. Она ушла, оставив за собой весенний запах, заставивший Зигмунда улыбнуться двери, которая бесшумно за ней закрылась. Кабинет был опрятный и по-домашнему уютный. На полке за рабочим столом стояли скульптуры, которые напомнили Зигмунду об Африке, — маски и тучные безголовые богини. Детский рисунок в раме под стеклом сверкал в ярком электрическом свете.
— Да, я прекрасно понимаю, — сказал врач, когда Ингвар объяснил, почему им так необходимо было с ним поговорить. — Спрашивайте, а я буду отвечать, как могу. Все формальности уже улажены.
Ингвар отпил обжигающего кофе. Он рассматривал лицо доктора Бонхеура поверх чашки: ему наверняка за сорок, но выглядит он хорошо — стройный, подтянутый. Волосы еще короче, чем у Ингвара. Смуглое лицо, карие глаза. Имя не норвежское, хотя говорит без акцента. Доктор подошел к маленькому холодильнику, налил себе в кружку молоко и предложил им. Они оба отказались, поблагодарив.
Зигмунд зевнул, не прикрывая рта. На глазах выступили слезы, он их быстро вытер.
— Не спал всю ночь, — объяснил он.
— Я вижу, — сказал врач, внимательно рассматривая их близко посаженными глазами.
У Ингвара внезапно возникло неприятное ощущение, как будто его оценивают.
— Чем болен Матс Бохус? — начал Ингвар.