— Готов спорить, — опять завёлся Байкин, — нас от снежного человека никто отличить не сможет…
Спорить мне не хотелось, и я принялся себя штукатурить мылом. Получилось изрядно — этакий снежный холмик с дырками для глаз и рта.
Прыгаем друг перед другом, как первобытные люди, что-то хрипим и хохочем.
И вдруг кто-то уважительно так, вроде бы даже заискивая, меня просит:
— Вы меня не потрёте, мальчик?
Хороший человек, сразу видно. Не кричит, не требует — просит, да ещё на «вы». В таких случаях отказать невозможно.
— Отчего не потереть, — говорю. — Потереть можно. Только видите, мы в мыле.
— А вы обмойтесь, я подожду.
Мне отчего-то показалось, что голос у человека знакомый. Но откуда, скажите, можно встретить знакомого в бане?!
Смахнул я с лица пену, но глаза полностью всё равно не открыть, щиплет.
Гляжу через щёлки на человека, вижу: толстяк, красного цвета, животик складками, ручки пухленькие.
Мыло на мне постепенно тает. Стал я лучше различать дядьку. И вдруг я даже качнулся от удивления: ОН! Я его узнал мгновенно: наш ветеринар Кролик!
Стою, опустив руки, гляжу на ветеринара и молчу. Забыл даже, что я должен делать.
— Идите под душ, — уже требовательнее говорит он. — Обмойтесь. И приступим. Мне бы хотелось ещё посидеть в парилке.
Отошли мы к душу, а я всё ещё о своём «открытии» Севке сказать не могу.
— Байкин, — говорю шёпотом, — ты узнал… этого?
— Кого? — не понимает Севка, продолжая изображать снежного человека.
— Кролика.
Севка ничего не понял, зарычал, подпрыгнул в воздух.
— Ооо! Снежные люди тушёных кроликов обожают! Мы его сейчас же с тобой приготовим! Разводи костёр, брат мой!
— Дуралей! — говорю я. — При чём тут снежные люди?! Это же тот… ветеринар Кролик, погляди лучше!
Тут Севка поскользнулся и сел на пол.
— Ка-ак ветеринар?! — переспрашивает он с пола. — Да ты соображаешь, что говоришь, Дыркин?! Я же из-за этого Кролика чуть голову не оставил в вазе!
И вдруг как заорёт:
— Неужели я стану его тереть?! Ни за что!
Хорошо, что тот отошёл в сторону.
— Наоборот, — объясняю Севке. — Тереть мы его будем! И как можно сильнее.
Севка поглядел на меня удивлённо и наконец всё понял.
— А он нас не узнает?
— Без школьной формы — никогда!