Силач в борцовке стоит на лестнице и подкидывает шары. И когда он кидает, то мускулы на его руках сами становятся шарами. Потом силач начинает гонять шары по спине, и шары сами катятся со спины точно в его ладони. Правый шар — в левую руку, левый — в правую.
— Ловите! — пугает силач, и металлический грохот оглушает всех. Шары падают на листы железа.
Мишка кидается поднимать шар, но не может его оторвать от пола.
— Не задерживайтесь, не задерживайтесь! — торопит дедушка Фешин. — Сейчас на манеж выйдут медведи и тигры, нам нельзя терять ни минуты!
Но до манежа дойти не так просто. Дорогу пересекает человек на одноколёсном велосипеде. Вдруг он нагибается над Таткой и вынимает из её уха шарик от пинг-понга.
— Я не брала! — кричит Татка в испуге.
Шум вспыхивает невообразимый, каждый ощупывает себя.
У Василия Ивановича шарик обнаруживается в кармане, у меня — за пазухой, у Севки — за шиворотом.
— Ал-ле! — смеётся велосипедист и укатывает в неизвестность на своём колесе.
Оркестр сидел в своей ложе. Скрипач настраивал скрипку, пиликал и слушал.
Татка поморщилась и сказала:
— Фальшивит!
— Молчи! — прикрикнул на неё Севка. — Подумаешь, немного ошибся.
— Тебе — подумаешь?! — возмутилась Татка. — А мне больно, когда человек путает ноты. Я даже могу вскрикнуть.
Вдруг грянул марш! Прожекторы зажглись под куполом цирка, в проходах.
На манеж вышел артист Гафур Кулеметов. На нём блестящая чёрная куртка, атласные чёрные брюки и высокие чёрные сапоги.
— Красавец! — вздохнула Люська.
Кулеметов будто нас и не заметил. Повернулся к проходу и ударил бичом, вызывая на манеж тигров.
С рычанием выбежал полосатый страшила, лизнул дрессировщику руку.
Гафур дал ему кусок мяса.
— Ешь, Васька, — сказал Кулеметов, точно так же как я мог бы сказать своей Мотьке. Он потрепал ласково тигра. — Полезай-ка на тумбу.
Васька прыгнул на тумбу и, устроившись, стал зализывать лапу.
— Точно как Барсик, — зашептал Севка.
Кулеметов щёлкнул бичом, и на манеж выбежали ещё два страшилища: Бурш и Дама. Они сами вскочили на тумбы, даже не спросив разрешения у Гафура, и принялись мыться.
— А вон там, видите, униформисты с брандспойтами, — показал на цирковую охрану дедушка Фешин. — Если опасность, они включат воду. Цирк знавал большие трагедии, дети.
Через централку — так называют центральный туннель на манеж — выбежал бурый медведь, протянул лапу Гафуру.
— Здравствуй, Тим! — воскликнул Гафур. — Как спалось, братец?
Медведь присел, точно поблагодарил Гафура. Потом по ступенькам он взошёл на столик, улёгся на спину. Кулеметов вложил ему в лапы обруч.
— Ап! — ударил бичом Гафур Кулеметов.
За головой Тима стояла пустая тумба, на которую и должен был прыгнуть Васька.