— Потому что присутствие Всевышнего им неприятно, я так предполагаю.
— Нет, — сказал я, закрывая глаза. — Потому что это делает Падших чувствующими, Майкл. Заставляет их вспомнить. Делает их грустными.
Я почувствовал его пораженный взгляд даже с закрытыми глазами.
— Вообрази, как это было бы ужасно, — сказал я, — после тысячелетий уверенности в цели. Внезапно возникают сомнения. Внезапно ты спрашиваешь себя, не было ли все, что ты сделал, одной огромной, бесполезной ложью. Вдруг все, чем ты пожертвовал, ты пожертвовал впустую. — Я слабо улыбнулся. — Не очень хорошо для уверенности в себе.
— Нет, — Майкл сказал задумчиво. — Я не думаю, что так могло бы быть.
— Широ сказал мне, что я буду знать, кому отдать Меч, — сказал я.
— Да?
— Я бросил его в это дело с Никодимусом. Монеты и Меч в обмен на ребенка.
Майкл втянул в себя воздух.
— Иначе он бы ушел, — сказал я. — Упустить время, и мы никогда не нашли бы его вовремя. Это был единственный способ. И, похоже, что Широ знал. Еще тогда.
— Божья кровь, Гарри, — сказал Майкл. Он прижал руку к животу. — Я вполне уверен, что азартная игра — грех. И даже если это не так, то вероятно должно быть.
— Я собираюсь пойти и забрать эту маленькую девочку, Майкл, — сказал я. — Независимо от того, чего это будет стоить.
Он поднялся, нахмуренный, и закрепил пряжкой пояс с мечом вокруг бедер.
Я поднял правую руку.
— Ты со мной?
Ладонь Майкла крепко хлопнула об мою, и подняла меня на ноги.
Глава 39
Наш разговор получился быстрым и жестким, как военный совет. Ну что ж, так и должно быть.
Позже я разыскал Мёрфи. Она вернулась в комнату для шитья Черити, чтобы проведать Кинкейда.
Я немного тихо постоял в дверях. Это не очень большая комната для всего, что в ней понапихано. Там составлены друг на друга пластмассовые контейнеры, заполненные принадлежностями для шитья и тканью. Швейная машина на столе, стул, кровать, и небольшое количество пространства, чтобы добраться до них. Мне случалось бывать в этой комнате и раньше. Это приятное место, заполненное добротой и светом, и здесь пахнет смягчителем ткани и моющими средствами.
Кинкейд был похож на мумию. В руку у него был воткнут шприц от капельницы, рядом стоял штатив с флаконом крови — любезность со стороны медицинских жуликов Марконе, я полагаю.
Мёрфи сидела около кровати, и выглядела взволнованной. Я видел такое выражение на ее лице прежде, когда я тоже был в лежачем состоянии. Я ожидал почувствовать волну ревности, но этого не случилось. Я только сочувствовал Мёрф.
— Как он? — спросил я ее.
— Это — третий флакон крови, — сказала Мёрфи. — Цвет лица стал лучше. Дыхание более устойчиво. Но ему нужен врач. Может, позвать Баттерса.
— Если мы это сделаем, он только посмотрит на нас, изобразит МакКоя и скажет тебе: «Черт возьми, Мёрфи. Я — медицинский ревизор, а не шеф повар».[75]
Мёрфи издала тихий звук, который мог оказаться как рыданием, так и хихиканьем.
Я подошел и положил руку ей на плечо.
— Майкл сказал, что он посмотрит его.
Она оставалась напряженной под моей рукой.
— Он не врач.
[75] Имеется в виду доктор МакКой — персонаж «Стар Трека». Цитата с сайта http://lurkmore.ru/Star_Trek: «Леонард „Боунз“ МакКой — штатный Айболит. Главный моралофаг в сериале (ибо врач). Люто, бешено накидывается на любого, кто нарушает права кусков инопланетной слизи. Безуспешно пытается троллить Спока (старпома), чем порождает добрую половину лулзов сериала. Коронные фразы: „He's dead, Jim“, („Он мертв, Джим“), „I'm a doctor, not a X“ („Я доктор, а не Х“)», где Х, как понимаете, что угодно.