Ее губы медленно раздвинулись в улыбке, и она пожала плечом.
— Когда я была девочкой, возможно. Но даже тогда у меня были трудности, вынуждающие меня действовать неуклюже, смотря на что-то, что мне понравилось. — Она наклонила голову и двинулась ко мне. Потом протянула руку и кончики ее пальцев очень легко коснулись шрама на моей руке. Она провела по нему рукой и поглядела на меня, подняв бровь.
— Пулевое ранение, — сказал я. — Оборотни ФБР.
Она кивнула. Потом ее пальцы коснулись моего горла и медленно заскользили вниз по моей груди и животу в прямой линии. Дрожащее ощущение жара трепетало на моей коже вслед за кончиками ее пальцев. Она снова подняла на меня глаза.
— Нож-крюк, — сказал я. — Один колдун пытался сделать из меня филе в Музее Филда.
Ее прикосновение проследовало по моим голым рукам, задержавшись на предплечьях, около запястий, не касаясь красной, ошпаренной кожи вокруг моего левого запястья.
— Наручники с шипами, — сказал я. — Это, когда Мадригал Рэйт пытался продать меня на eBay.
Она подняла мою травмированную левую руку между ладонями, поглаживая пальцами искалеченную плоть. Теперь я уже мог двигать ею вполне прилично, большую часть времени, и она уже не была похожа на отвратительный, полурасплавленный восковой муляж руки, но все-таки не особо симпатично выглядела.
— У бича вампирской Черной Коллегии был ренфилд, который проявил выдумку. У него был самодельный огнемет.
Она покачала головой.
— Я знаю мужчин на сотни лет старше тебя, но они не собрали так много шрамов.
— Возможно, они и прожили так долго, потому что были достаточно умны, чтобы не получать их, — сказал я.
Она осветила меня усмешкой. Вблизи это выглядело ошеломительно, и ее глаза стали еще более темными.
— Анастасия, — сказал я спокойно, — через несколько минут мы пойдем делать что-то, что может нас убить.
— Да, Гарри. Пойдем, — сказала она.
Я кивнул.
— Но это еще не сию секунду.
Ее глаза засияли.
— Нет. Нет, не сию секунду.
Я поднял мою все еще покалывающую правую руку к мягкой линии ее челюсти, и склонился, прижав свой рот к ее губам.
Она издала тихий, удовлетворенный стон и обмякла, ее тело во всю длину прижималось к моему, она возвращала поцелуй с медленной, чувственной силой. Я ощущал, как пальцы одной ее руки скользят в моих волосах, в то время как ногти другой беспорядочно блуждали по моей груди и руке, едва касаясь. Это чувствовалось, как ожог, и я погрузил пальцы правой руки в мягкие завитки ее волос, вовлекая ее еще глубже в поцелуй.
Я не знаю, как долго это продолжалось, но и закончилось это восхитительно. К тому времени, когда она отняла свой рот от моего, мы оба тяжело дышали, и мое сердце загоняло быстрые удары по моей груди. И по моим джинсам.
Она не открывала глаза еще секунд пять или десять, а когда открыла, они были просто огромными и полными желания. Анастасия отклонила голову назад и выгнулась, медленно потягиваясь, и издала длинный, низкий, довольный вздох.
— Ты не возражаешь? — спросил я ее.
— Нисколько.
— Хорошо. Я только … хотел посмотреть, на что это походит. Я очень давно никого не целовал. Почти забыл, что это такое.
— Ты понятия не имеешь, — пробормотала она, — как давно я не целовала мужчину. Я не была уверена, что я вообще помню, как это делают.
Я тихо рассмеялся.
На ее щеках снова появились ямочки.
— Хорошо, — сказала она, удовлетворенным тоном. Она опять оглядела меня всего целиком, вбирая мои достопримечательности. На сей раз это меня уже не смущало. — У тебя хорошая улыбка. Ты должен показывать ее чаще.