Я пожал плечами.
— Они знают, что мы с Майклом и Саней собираемся отправиться туда. Они знают, что кто-то останется здесь, незащищенный. Получат они монеты или нет, Никодимус может послать кого-то сюда, чтобы прикончить раненого.
На мгновение Мёрфи уставилась на меня, затем оглянулась на Кинкейда.
— Ты ублюдок, — сказала она без выражения.
— Я не изображаю старшего брата с тобой, Кэррин, — ответил я. — Но мы имеем дело с очень плохими людьми. С Кинкейдом будет Молли. Еще я оставлю здесь Мыша. Но мне бы хотелось, чтобы здесь остался кто-то более опытный, кто руководил бы ребенком, если что-то случится.
Она хмурилась, глядя на Кинкейда. Потом сказала.
— Пытаешься задействовать меня в роли взволнованной подруги, внутреннего защитника, и заменителя матери, а?
— Я подумал, что это сработает лучше, чем требование заткнуться и идти на кухню.
Она глубоко вздохнула, изучая спящего человека. Потом потянулась и коснулась его руки. Потом встала и повернулась ко мне.
— Нет. Я иду с вами.
Я тоже поднялся.
— Ты уверена?
— Девочка очень важна для него, — сказала Мёрфи. — Более важна, чем что-либо другое в течение долгого времени, Гарри. Он умер бы, чтобы защитить ее. Если бы он был в сознании, то заявил бы, что пойдет с вами. Но он не может сделать этого. Стало быть, я должна сделать это для него.
— Там может быть реально грязно, Мёрф.
Она кивнула.
— Я буду волноваться об этом после того, как девочка окажется в безопасности.
Часы на стене спокойно тикали.
— Встреча через час.
Мёрфи кивнула и взяла пальто. Слезы исчезли, не оставив никаких следов на лице.
— Тогда извини. Если мы собираемся на вечер, мне нужно переодеться во что-то более удобное.
— Я никогда не говорю леди, как она должна выглядеть.
Теперь, чтобы бороться с силами тьмы, нужно было сделать одну вещь. Бороться в паре заимствованных треников и старой футболке как-то не очень. К счастью, Молли оказалась достаточно внимательной, чтобы бросить мою одежду в стиральную машину, благослови, господи, ее сердце. Я ей за это даже жаркое простил.
В прачечной я выпрыгнул из одежды Майкла и начал натягивать мои джинсы, когда Люччио открыла дверь и взволнованно начала:
— Дрезден. Я думаю, что знаю… Ой!
Я дернул вверх ненатянутую часть джинс и застегнул молнию максимально быстро, на грани душевного дискомфорта.
— О. Гм. Извини меня, — сказал я.
Люччио улыбнулась, на ее щеках возникли ямочки, делающие ее не намного старше, чем Молли. Она не покраснела. Вместо этого она сложила руки и прислонилась плечом к дверному косяку, ее темные глаза вбирали меня с явным удовольствием.
— О, не за что, Дрезден. Не за что.
Я остановился и посмотрел на нее.
— Разве ты не должна смутиться, извиниться, и тихо выйти?