— «Марико, спасибо, что согласились выйти замуж за Кэндзи. Вы с сыном принесли ему огромное счастье».
Я изумлен:
— И что же ты ответила?
— Ничего. Я не знала, что сказать в ответ, и от ее слов только заплакала. Соно говорила так, будто она твоя настоящая мать. Она напомнила мне священника из церковного приюта, который переживал за меня, словно родной отец.
Я молчу. Марико прибавляет:
— Добрые слова никогда не забываются.
Она поднимает с земли пустой цветочный горшок, лопатку и лейку. Распрямляя спину, она спрашивает меня:
— Почему ты вдруг завел разговор о Соно?
— Эти цветы напомнили мне о ней. Только и всего.
Марико уходит в дом.
Снова смотрю на цветы и думаю: «Грубые слова тоже не забываются». Я знаю, Марико не забыла слов моей матери: «Вы ведь сомнительного происхождения, не так ли?» Соно часто повторяла мне: «Кэндзи, никому не говори обидных слов». Она была права.
У меня до сих пор сохранилась закладка, которую Соно прислала из Харбина.
В больнице я сказал ей: «Закладка всегда будет напоминать мне о тебе. И слово „незабудка“ тоже». Соно улыбнулась: «А ведь я не знаю, как называется этот цветок по-японски. Забавно». — «По-японски он называется „васуренагуса“», — ответил я. «Васуренагуса? Какое красивое слово!»— «Честно говоря, я и сам раньше не знал. Это мне сказала Марико, при нашей первой встрече в церкви». Соно улыбнулась: «Кажется, цветок этот для вас много значит».
Я никогда не расставался с закладкой, даже в Сибири она была со мной.
В лагере под Омском я видел незабудки. Весной луг был похож на огромный голубой ковер. Однажды из-за железных прутьев решетки я заметил женщину, которая собирала незабудки и плела из них венок. Вокруг нее бегал маленький мальчик. Глядя на них, я думал о Марико и Юкио.
Дзимму, Суйдзэй, Аннэй, Итоку…
Господин Накамура перечисляет императоров Японии. Я слушаю его, расставляя на доске фигуры шоги.
Перед войной в школах заставляли учить имена императоров наизусть. Помню, Юкио жаловался: «Их сто двадцать четыре. Это слишком много!» Он был не очень силен по предметам, где требовалась хорошая память. Но дело даже не в количестве императоров. «Папа, как же им удалось так долго поддерживать династию, чтобы она не прерывалась?» — спрашивал Юкио. Он знал, что я последний наследник семьи Такагаши и что наш род угаснет, поскольку у меня нет детей. Я ответил уклончиво: «Не стоит ломать над этим голову. Относись к этому просто как к тренировке памяти». Ясно, что такой ответ Юкио не удовлетворил.
— …Мэйдзи, Тайсё и, наконец, Сёва! — говорит господин Накамура.
— Какая память в вашем возрасте!
Фигуры расставлены. Господин Накамура бросает на доску нетерпеливый взгляд. Мы начинаем играть.
— На самом деле я помогал сыну заучивать их наизусть. Ему это всегда давалось с трудом. В результате императоров выучил я, а не мой сын.
Я смеюсь. Господин Накамура продолжает:
— Ни в одной стране мира нет такой древней императорской династии, как в Японии. Сейчас правит сто двадцать пятый император!
— Однако потом будет непросто вести наследование только по отцовской линии, — замечаю я. — Все из-за Кодекса императорской семьи, который действовал в эпоху Мэйдзи и в послевоенные годы. В период между эпохами Асука и Эдо сменилось восемь правителей.
— Вы правы. Именно поэтому вплоть до правления императора Тайсё считалось, что, если у жены императора нет детей или рождаются только девочки, он имеет право взять себе наложницу, чтобы мужская линия не прерывалась. Но теперь от этого обычая отказались.
— Значит, в кодекс нужно внести поправки, которые бы позволили женщине наследовать престол.
— Прекрасно, — сказал господин Накамура, взглянув на расстановку фигур.
— Если придавать значение самому факту непрерывности наследования, — продолжаю я, — независимо от того, по чьей линии передается власть, — по линии матери или отца, необходимо учесть все возможные случаи. К примеру, женщине, муж которой не может зачать ребенка, будет разрешено завести любовника.
Господин Накамура смотрит на меня в недоумении: