Утром нас будит крик петуха. Я ухожу, чтобы перед работой успеть зайти домой и переодеться. По дороге размышляю о том, что произошло вчера. «Господин Такагаши!» В голове у меня все еще звучит голос Юкио. А перед глазами — его светлое улыбающееся личико.
Не могу сосредоточиться на работе. Мысли заняты Марико. С тех пор как я впервые остался у нее на ночь, меня преследует ее тело. Вспоминаю ее гладкую кожу. Представляю, как снова целую ее лицо, шею, грудь…
Я ревную к ее прошлому. Ревную ко всем мужчинам, с которыми она спала. Неужели ее тело отзывалось на их ласки? Вообразить не могу, чтобы она испытывала удовольствие с кем-нибудь другим. При виде Юкио эти вопросы мучают меня. Думаю о его отце: она занималась с ним любовью. «Кто он?» Мне не терпится расспросить Марико о ее прошлом, но вместе с тем я знаю, что ответы станут терзать меня сильнее, чем вопросы. Пытаюсь успокоиться.
Нужно познакомить Марико и Юкио с родителями: они наверняка уже получили письмо, в котором я сообщаю о предстоящей свадьбе. Знаю, что им будет сложно принять известие о моей женитьбе на Марико, ведь они в ответе за сохранение рода Такагаши. Но что бы они ни сказали, пути назад нет. Постараюсь их убедить, сделаю все возможное. В письме я уже объяснил, что Марико воспитывалась в образованной семье и все ее несчастья случились после землетрясения, от которого пострадало столько народу.
Жаль, что Соно до сих пор не вернулась.
И вот я веду Марико и Юкио к родителям. Марико очень нервничает, спрашивает меня, что ей надеть.
— У меня нет кимоно, — говорит она.
Я отвечаю:
— На улице жарко. Надень белую блузку и свою любимую бежевую юбку. В них ты смотришься элегантно.
Едем на автобусе до вокзала, потом садимся на поезд. От станции идти еще минут двадцать до квартала Шиойда, который неподалеку от императорского дворца. В этом квартале и живут мои родители. За все время, что мы ехали, Юкио не проронил ни слова. Только смотрел в окно, держа Марико за руку.
— Вот мы и пришли, Юкио, — говорю я.
Стоим перед главными воротами дома моих родителей. Юкио поднимает глаза: впереди только высокий деревянный забор, который опоясывает дом.
— И вот здесь вы родились? — обратился ко мне Юкио, впервые за целый день.
— Нет. Я родился в Камакуре.
Открываю ворота, и мы входим в сад.
— Какой большой дом! — воскликнула Марико.
Юкио смотрит на меня:
— Сад такой темный. Я боюсь.
Я потрепал его по голове:
— Это из-за сосен, они загораживают солнце. Зато летом тут прохладно.
Кийо встречает нас у порога и провожает в гостиную. Приносит нам чай и молча затворяет за собой дверь. Проходит двадцать минут.
— Пойду позову родителей, — говорю я Марико.
Не успел я встать, как в коридоре послышались шаги. Наконец в гостиную входит мой отец, следом за ним мама. Они садятся во главе стола. Я сразу говорю:
— Это Марико Канадзава и ее сын Юкио.
Марико низко кланяется, Юкио неловко повторяет ее жест. Отец смотрит на Марико:
— Вам известно, что наш сын — наследник семьи Такагаши?
Она поднимает глаза, в лице на кровинки.
— Я уже объяснял это Марико, — говорю я отцу.
Отец не отвечает. Неожиданно мама спрашивает Марико:
— Вы ведь сомнительного происхождения, не так ли?