— Так, совпадение, — отвечаю я. — А вы запомнили фамилию на той плите?
— Удалось разобрать только «Соно», написанное на хирагана. Наверное, это имя.
— Соно! — воскликнул я. — Теперь нет сомнений, это она!
— Какое совпадение! Мир действительно тесен.
Он объясняет мне, где находится могила, и говорит:
— Выходя из храма, я заметил бонзу — кажется, он одних с вами лет.
Наверное, это Кенсаку. До сих пор помню его лицо. Его мать говорила, что мы похожи, как братья.
Господин Накамура прибавляет:
— Его лицо напомнило мне ваше.
Проходит несколько дней. Наконец я решаю зайти в храм С. Хочу удостовериться, что это и вправду могила Соно. К тому же любопытно было бы встретиться с Кенсаку. Интересно, помнит ли он меня? В последний раз, когда мы виделись, нам обоим было по десять лет.
И вот я в храме С. Прохожу мимо святилища. Никого. Иду на кладбище. Вдыхаю аромат сэнко. На могилах цветы. Одни еще свежие, другие завяли. Озираюсь кругом и пытаюсь отыскать место, про которое рассказывал господин Накамура. Могильная плита должна быть в противоположном от входа углу. Прохожу через все кладбище и сворачиваю направо.
В стороне, вдали от остальных, замечаю одинокую плиту, побелевшую от времени. Плита покрыта сухим шершавым лишайником. Подхожу ближе и пытаюсь разобрать буквы, вырезанные на камне. Читаю, скользя пальцами по углублениям: «Ва-су-ре-на-гу-са». И левее: «Соно. 1871–1933». «Соно, я рад встретиться с тобой снова. В следующий раз приведу сюда Марико».
Склоняюсь над плитой. Закрываю глаза, сомкнув ладони у груди. Вспоминаю себя маленьким мальчиком, когда мне было четыре года, — я бегу вслед за Соно и кричу: «Подожди меня!» Она оборачивается. Распахивает объятия, улыбается: «Кэндзи, давай быстрей!»
Возле могилы растут камелии и бамбук. Наверное, здесь красиво, когда распускаются цветы. Интересно, кто заказал эту плиту. У Соно не было родственников. К тому же она говорила: «У меня нет семейной могилы. Да и мне самой могила не нужна».
— Господин…
Слышу у себя за спиной нерешительный голос. Оборачиваюсь. Ко мне медленно идет бонза в длинной черной одежде. Я поднимаюсь. Увидев его лицо, вскрикиваю:
— Кенсаку!
— Кэндзи, так это ты! Я окликнул тебя, потому что впервые вижу, чтобы кто-нибудь приходил на могилу к Соно.
Он внимательно вглядывается в мое лицо:
— Давно мы с тобой не виделись. Где ты теперь живешь?
— Здесь, в Камакуре.
Он удивлен. Я рассказываю, каким образом тут оказался. Он говорит с изумлением:
— Должно быть, это иннэн вернула тебя к месту, где ты родился.
Вдруг я понимаю, что он очень похож на своего отца.
— Как ты отыскал могилу Соно? — спрашивает он.
Рассказываю ему про своего приятеля, господина Накамуру. Кенсаку внимательно слушает.
Потом он приглашает меня на чашку чая. По дороге объясняет, что это его отец заказал надгробье Соно, исполнив ее волю. Надпись «Васуренагуса» она выбрала сама. Украдкой смахиваю с ресниц слезу. «Соно ждала меня», — думаю я.
Кенсаку ведет меня в свой дом, который расположен рядом с храмом. Провожает в гостиную, а сам идет заваривать чай. Все двери открыты. Комната продувается ветром. За окнами сад. На низкой этажерке выстроились горшки с карликовыми деревьями. Кенсаку приносит чай. Где-то мяукает кошка. Мы смотрим в окно: в саду целый выводок котят, они идут за своей матерью.
— Бездомные, — говорит Кенсаку, подавая мне чашку. — Каждый день я подкармливаю их остатками обеда.
Кенсаку живет один. Его жена умерла три года назад. Интересно, есть ли у них дети? Сын, который должен занять его место? Однако я не решаюсь задать этих вопросов вслух и говорю только: