— Что? Как вы сказали?
— Любовники для женщин. Почему бы и нет? Ведь бесплодными бывают не только женщины. Иногда и мужчины. А случается так, что оба — и муж, и жена.
— Вряд ли я смог бы допустить такое, даже если бы был бесплодным. Лучше вообще не иметь детей, чем знать, что жена спит с другим мужчиной.
Кажется, он смущен. Я говорю:
— Согласен. Мужчины и вправду эгоисты.
С горькой улыбкой вспоминаю то время, когда меня терзала ревность к прошлому Марико.
Сегодня мы сыграли вничью. Господин Накамура, однако, доволен. Выходим в сад. Потягиваясь, он спрашивает:
— Вы когда-нибудь думали про каймё?
— Нет. А что?
— Однажды я ездил в командировку в Ванкувер, — говорит он, — и случайно оказался на протестантском кладбище. Из любопытства я решил посмотреть, что написано на могильных плитах.
— Интересно. И что же вы заметили?
— Общую для всех незатейливую фразу вместе с фамилией покойного, датой его рождения и смерти.
— Правда? И какое содержание этой незатейливой фразы?
— На плитах было написано: In memory of ту beloved husband, wife, son, daughter…
— И всё?
— Да. Иногда еще попадались стихи.
— Романтично, — замечаю я.
— У буддистов бонза выбирает каймё в зависимости от суммы денег, которую он получил от семьи покойного. По-моему, это абсурдно, особенно если бонза не был знаком с покойным.
Господин Накамура, разумеется, думает, что я буддист. Мои родители и все их предки были буддистами, но я далек от религии, хотя и хожу к ним на могилу. Честно говоря, я не понимаю обрядов и заповедей, которые каждый буддистский храм толкует на свой лад.
— Продается все, — отвечаю я господину Накамуре. — Есть пословица: «Даже в аду судят по богатству».
— К сожалению, — вздыхает он.
— На памятнике, — добавляю я, — можно вырезать какую угодно надпись. Название цветка, к примеру.
— Знаете, а я ведь на днях видел могильную плиту с названием цветка, — говорит он. — Совершенно случайно, в храме С.
В храме С.? Сразу вспоминаю Кенсаку, с которым мы играли в детстве. В храме С. я был в последний раз вместе с Марико и Юкио, перед отъездом в Нагасаки. С тех пор прошло сорок шесть лет. И поскольку я не интересуюсь храмами и могильными плитами, в отличие от господина Накамуры, я даже не подумал снова туда зайти, хотя это совсем рядом с нашим домом.
— И какое же название цветка там написано? — спрашиваю я из любопытства.
— Васуренагуса! — отвечает господин Накамура.
— Васуренагуса?
— Да. Удивительно красивое слово, правда? Именно поэтому я вам принес эти цветы несколько дней назад.
Я молчу. Есть одна догадка. Господин Накамура смотрит на меня:
— Что случилось?