— Тут вы ошибаетесь, господин капитан, — сказал Альфонс. — Нас привела сюда карта.
Он рассказал о нашем открытии.
— До чего просто, и никому тем не менее не пришло в голову. Можете по праву гордиться собой, — заметил Ламетр.
— Похоже, что этот лорд Пивброк начисто рехнулся, и его манию величия используют преступники помельче… — проговорил Альфонс.
— Но для чего? — спросил Чурбан. — К чему им все это?
— Ясно, что алмазные копи где-то поблизости, и все происходит ради них.
Мы умолкли. По разогретой солнцем стенке хижины снова заколотил бесконечный тропический дождь. Всюду кишели какие-то насекомые.
— В первую очередь надо сжечь карту и все то, что может скомпрометировать Рубана.
Мы сожгли все копии над шипящей плошкой. Удушливый дым наполнил маленькую хижину, почти не рассеиваясь в неподвижном воздухе.
Мы задыхались и кашляли, но честь генерала Рубана была спасена.
Глава четырнадцатая
Мы уснули, насколько нам это позволяли насекомые. Когда в хижине появился мертвецки пьяный и полуголый — один из членов «исполнительного комитета», мы в первый момент не могли сообразить, где мы находимся.
— Идти, пожалуйста, — возвестил он с восторгом, — сейчас вас убивать… Ух!..
Заканчивал фразу он уже снаружи, потому что мрачный спросонья Чурбан так пнул его, что посланец вылетел за дверь.
— Получай! Чтобы всю жизнь помнил, как нас убивать! Нас снова отвели в большую хижину. Лорд Пивброк сидел с опущенными глазами, похожий на идола. Капли пота на его больном лице поблескивали светлыми пятнами. Члены «исполнительного комитета» с оружием в руках окружили нас. Голос лорда был тягучим и каким-то жалобным.
— Что привело вас в столицу «Королевского Акционерного Общества Пивброка»?
— Мы — дезертировавшие из армии солдаты, мсье…,
— Молчать? Я — лорд Пивброк, и после того, как мной был дан «Устав», меня титулуют королем!
Из глубины темной хижины появился вдруг статный седой европеец в безукоризненном тропическом костюме.
— Ван… дер… Руфус… — ошеломленно пробормотал Ламетр.
И впрямь! Тот самый голландец, которого я встретил в «Пале де Дане» в тот вечер, кода растянулся на сверкающем паркете!
— Молчать! — снова крикнул, не поднимая глаз, Пивброк. — В присутствии «Устава» говорят только с его разрешения. Объявляю заседание суда открытым. — Он хлебнул из стакана. — Сейчас мы выслушаем господина прокурора.
— Ван дер Руфус! — сухо проговорил Ламетр. — Значит, вы действительно негодяй?!
— Тихо! — крикнул Пивброк. — Да свершится правосудие! — Он вновь опустил глаза, и голова его устало склонилась набок.
Что — то невероятное… Ван дер Руфус! Добродушный богач-голландец… Друг губернатора, щедрый филантроп…
— Я не негодяй, Ламетр, — холодно сказал голландец. — Ваши оскорбления совершенно неуместны. Я хотел бы спасти вашу жизнь, но это возможно лишь в том случае, если вы будете вести себя разумно.
— Прежде всего я должен знать, что вы здесь делаете. Даже жизнь я не приму в подарок от кого попало.
— Справедливо. Знайте же правду. Год назад мы с лордом охотились здесь, и между Сенегалом и Гамбией нашли алмазы. Заявив о находке, мы получили бы щедрое вознаграждение, но оно не интересовало нас. Мы хотели сами разрабатывать эти алмазные копи. Согласно французским законам, они не могут принадлежать частному лицу. Нам, однако, нужны были инженеры, машины и рабочие. Переправить все это втайне в колонию немыслимо. Поэтому в первую очередь мы привезли сюда из Конго полуцивилизованных негров. Этот берег Сенегала необитаем и к тому же пользуется славой проклятого места! Здесь наши негры построили точную копию Тамарагды.
— В этом вина Потемкина, — вставил Альфонс.
— Где я слышал уже эту фразу? — нахмурив брови, спросил голландец.