Перед нами была поляна… три платана… и… и… покрытая ржавчиной коробка от кинопленки!
Теперь не было уже никаких сомнений: мы близки к решению загадки. Экспедиция проходила здесь! Вот стоят платаны, вот тут был лагерь — и все это вовсе не на том берегу, как они думали. Через три дня мы достигнем места, обозначенного на карте красной точкой с надписью «Тамарагда».
Но как же это может быть? Ведь Тамарагда во многих милях отсюда, на другом берегу реки.
Почти без отдыха мы спешили вперед по размякшей, скользкой земле. Целыми сутками хлестал тропический ливень. Повсюду стояли целые озера воды, а змеи кишели в количествах, наводивших на мысль о каком-то дьявольском наваждении. Обозначенную на карте ловушку для слонов мы едва смогли найти, потому что она была доверху залита водой.
— Еще раз я сюда не пошел бы ни за какие алмазные копи, — чертыхнулся Хопкинс.
— Выше голову! — насмешливо ответил Альфонс. Ему были нипочем дождь, грязь, жара — словно он был не человеком, а двуногим белым леопардом.
К рассвету мы вышли к последней перед целью возвышенности, обозначенной на карте.
— Теперь ясно уже, что племя фонги действительно не имеет отношения к исчезновению экспедиции… — задумчиво проговорил Альфонс.
— Стало быть, губернатор ошибался.
— Да. Хотел бы я знать, что он скажет, узнав, что все время блуждал в потемках…
Какое — то воспоминание промелькнуло у меня в мозгу.
— Как ты сказал? Повтори… Последнее слово…
— В потемках… Ну, в темноте!
— Есть! Потемкин!
— Что?
— Он преступник! Я вспомнил! Графиня сказала тогда Хиггинсу: «Во всем виноват Потемкин, но его им никогда не схватить».
Альфонс несколько секунд смотрел на меня, а потом повел себя совсем странно.
Схватив меня за куртку, он начал меня встряхивать, приговаривая:
— Дурак, болван, идиот, дубина… Господи, ну и скотина же!.. Ну, как только земля таких терпит…
Он сильно толкнул меня.
— Не понимаю… — пропыхтел я. — А ну-ка, объяснись… Я схватился за нож.
— Оставь нож, верблюд безголовый! Если бы ты раньше сказал мне, мы давно были бы у цели!
— Да кто же он… этот, как его… Слушай, я опять забыл!
— Потемкин!.. Ты не знаешь, кто это был?
— Чего ты раскричался? — вмешался Хопкинс. — Я тоже не знаю.
— Это был русский министр.
— Тогда совсем не понимаю, откуда бы я мог его знать. В оранских кабачках русские министры не попадаются.
— Но ведь это же знаменитая история. Он создавал для царицы великолепные деревни там, где не было и следа жилья. Декорации вроде тех, что ставят на сцене театра. Одни ярко раскрашенные внешние стены. Это же было всемирно известное мошенничество.
— Не слыхал, — угрюмо ответил я. — Я уже пару недель не держал газеты в руках.
— Вперед! — взволнованно крикнул Альфонс.