Альфонс быстро набросал записку и отдал ее Мазеа.
— Спешите изо всех сил. — Он повернулся к негру: — В этой волшебной бумаге жизнь многих-многих негров. Если вы не поспешите в Тамарагду, огонь начнет падать на вас с неба. Ты знаешь, что приехало много солдат?
— Я знать это, господин, и спешить.
— Где мы можем перейти через Сенегал?
— Идти выше до заката солнца, будет узкое место — можно перекинуть ствол большого дерева…
Мазеа взял письмо и — равнодушный и молчаливый, как всегда — последовал за негром. Больше вопросов он не задавал.
Альфонс хотел тоже тронуться в путь, но Хопкинс схватил его за плечо.
— Слушай, может, ты объяснишь все-таки, что, по-твоему, случилось с экспедицией?
— То самое, что случилось бы, если бы во всем виноват был ты.
— Их украли?! — ошеломленно спросил Чурбан.
— Что вызвало внезапное изменение наших планов? Почему ты решил, что они на том берегу? — спросил я.
— Все так просто, что я не понимаю, как этого не заметили наши штабные специалисты… Слушайте. — Он вытащил путевой журнал Мандера и прочел: — «Утром мы вешаем коробки… с левой стороны мулов… Так сильно жжет солнце… После полудня приходится перевешивать их на правую сторону…» Ясно?
— Нет, — ответили мы оба.
— А ведь это очевидно. Они не могли идти к Тамарагде, потому что тогда солнце светило бы не справа. А по их запискам солнце светило именно справа, раз они, спасая ценные вещи от его лучей, вешали их с левой стороны мулов! Они шли от реки, ведь в журнале сказано: «Долина реки осталась уже позади…», и если утром солнце было по правую руку от них, речь может идти только о том береге.
Он показал на наших мулов.
— Сейчас утро. Если повернуться спиной к реке, солнце будет слева. Стало быть, они могли идти только в противоположном направлении, тогда солнце будет светить справа, как и сказано в записках Мандера.
— Ну и голова! — воскликнул Чурбан.
— Но кто-то должен был повести их по ложному пути, — сказал я в почти гениальном озарении.
— Правильно, — кивнул Альфонс — Мандер тут не при чём, это доказывает его журнал. Однако, лорд Пивброк… с которого все и началось.
— И который исчез на охоте! Голландец Ван дер Руфус — хороший человек, но это еще не значит, что и его друг…
— Но как же такое могло произойти? — недоуменно проговорил Чурбан.
— Ясно одно — мы это знаем от Ламетра — они высадились на берег в начале сезона дождей, в густом тумане.
— Как бы там ни было, вперед!
— И теперь уж и впрямь выше голову! — воскликнул Хопкинс.
Мы переправились через реку… Да, покинутый нами берег по сравнению с этим был раем! Скользкая, вязкая земля, зловонное дыхание болот, крокодилы, змеи, лягушки…
Воистину проклятый берег, как назвали его негры.
Мы взглянули на карту.
— Тут обозначена поляна с тремя платанами, на которой они разбивали первый лагерь. Если на карте поменять берега местами, то она должна быть как раз напротив вон той излучины… — сказал Альфонс.
Мы быстро пошли к излучине — прямо на юг, туда, где на карте изображен был север.
Чурбан, шедший впереди, громко вскрикнул. Через мгновенье мы догнали его… Никаких сомнений…