— А кто написал этот «Устав»?
— «Устав» не написан. У нас живой «Устав», это великий вождь, с которым вы должны будете говорить.
— Веди нас к нему, господин управляющий. Мы надеемся, что он будет рад нас видеть.
— Он спросит, принесли ли вы раскрашенные волшебные картинки, которые называют игральные карты.
— Что-о-о?
— Великий вождь, имя которого «Устав», хочет такие и ругает, даже бьет ногой «контрольную комиссию».
Он показал на нескольких жалкого вида негров, невесело кивнувших в ответ.
— Мы просим тебя отвести нас к великому вождю, хотя мы и не принесли с собой волшебных картинок.
— Ну, такого я и во сне не видел, — ошеломленно шептал между тем Чурбан. — Голое акционерное общество…
Тут же он решительно оттолкнул пару членов «исполнительного комитета», начавших уже было знакомиться с нашей поклажей.
Нас подвели к большой хижине. Управляющий поспешил внутрь и через несколько секунд вышел обратно.
— Великий вождь ждет вас. Мы вошли в хижину.
Перед нами стоял европеец. В обтрепанной рубашке, некогда белых брюках и тропическом шлеме на голове.
— Прошу прощения, ваше величество… — сказал Альфонс — Мы просим вашей защиты и хотели бы отдохнуть…
— Вы будете отдыхать. Долго. Управляющий! Эти трое — наши враги. Взять их немедленно!..
Мы хотели схватиться за оружие, но было уже поздно. В руках членов «исполнительного комитета», управляющего и самого сумасшедшего «Устава», появились нацеленные на нас пистолеты.
— Обезоружить их, связать… Мы уже давно ждем вас. Мы знали о вашем приходе, — завтра, когда вы предстанете перед прокурором компании, каждый из вас будет списан в расход… Принесите мне выпить…
Он глубоко вздохнул, вынул монокль из глубокой, темной глазной впадины и снова вставил его… Серые, безжизненные глаза с его желтоватого лица тупо смотрели в пустоту.
Возражать ему было бессмысленно. Нас обезоружили, связали и вывели.
— Значит, вы просто убийцы?
— Нет, господин, — бодро ответил управляющий, — мы только служащие, очень-очень исполнительные. Это самое главное! Мы вас захватили и то, что нам за это следует, записывается в один столбик, а завтра, когда мы убьем вас, нам за это заплатят и запишут в другой столбик. Это великое волшебство — такие двойные записи. Все должно сходиться, а если не сходится, тогда великий вождь больше бьет «исполнительный комитет»…
— Вот как? А почему решили ждать с этим до завтрашнего дня?
— Потому что завтра приедет с рудника прокурор. Очень жестокий человек, будет вас мучить, чтобы вы все ему рассказали. А потом мы вас застрелим и ограбим… — сказано это было с веселой ухмылкой и не без гордости.
Ничего не скажешь, приятные люди. Надежда, однако, не покинула нас. Если Мазеа поспешит, к завтрашнему дню капитан Ламетр может быть здесь вместе с воинами племени фонги.
Нас подвели к сколоченной из досок хижине, у которой стояло четверо вооруженных часовых. Управляющий отворил дверь, и мы вошли внутрь. На столе горела заправленная жиром плошка.
— Приветствую вас, друзья!.. Мы удивленно замерли на месте. За столом сидел капитан Ламетр. Дверь захлопнулась.
— Садитесь же, друзья, — сказал Ламетр. — Пусть хоть ноги отдохнут.
— Как… как вы очутились здесь?… — спросил Альфонс.
— Видимо, так же, как и вы. Во время одного из переходов на меня напали, связали и приволокли сюда…
Мы сидели, повесив головы… Это была наша последняя надежда.