Наташа Кампуш. 3096 дней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поэтому впоследствии он отбирал только отдельные программы или приносил видеокассеты с фильмами, записанными им еще в начале 90-х годов. Пушистый инопланетянин Альф, обворожительная Дженни, Эл Банди и его «ужасно милая семья», а также Тэйлоры из «Послушай, кто стучит» заменили мне семью и друзей. Каждый день я радовалась новой встрече, наблюдая за ними с таким жадным интересом, как вряд ли какой-нибудь другой телезритель. Каждая грань их отношений друг с другом, каждый отрывок диалогов казались мне в высшей степени увлекательными и интересными. Я анализировала мельчайшие детали окружающей их обстановки, попадавшие в поле моего зрения. Они были единственными «окнами» в другие дома, но порой такими хрупкими и скудно сколоченными, что иллюзия моего доступа в «настоящую жизнь» быстро разваливалась. Наверное, это и было причиной того, почему я позже попала в плен научно-фантастических сериалов, таких как «Звездный путь», «Звездные врата», «Назад в прошлое», «Назад в будущее»… — все, что имело что-то общее с путешествиями в космосе и во времени, очаровывало меня. Герои этих фильмов осваивали целину в неизвестных галактиках. Правда, у них были такие технические возможности, что они запросто могли телепортироваться из щекотливых положений или угрожающих жизни ситуаций.

В один из дней весны, о наступлении которой я узнала только из своего календаря, Похититель принес в подвал радио. Внутренне я возликовала. Радио, которое действительно сможет проложить мне дорогу в настоящий мир! Новости, милые сердцу утренние передачи, которые я всегда слушала во время завтрака, музыка, а может даже маленький намек на то, что мои родители меня еще не забыли.

«Но по нему ты, конечно, не сможешь ловить никакие австрийские передачи», — брошенным вскользь замечанием уничтожил мою иллюзию Похититель, подключая аппарат к розетке и настраивая его. По крайней мере, можно было слушать музыку. Когда же диктор делал объявления, я не могла разобрать ни слова — Похититель настроил приемник так, что он ловил только чешские каналы.

Крутя его так и сяк, я часами мучилась над маленьким аппаратом, способным стать моими воротами во внешний мир. В немеркнущей надежде на одно немецкое слово, на знакомую песенку. Ничего. Только речь, которую я не понимала. Звук голоса, дающий мне, с одной стороны, иллюзию, что я не одна, а с другой, усиливающий чувство отчужденности и отрешенности от мира.

Упорно, миллиметр за миллиметром, я прокручивала головку настройки то в одну, то в другую сторону, каждый раз по-новому настраивая антенну. Но кроме этой единственной частоты все остальные издавали только громкие шумы. Позже я получила от Похитителя Walkman.[19] Рассудив, что у него дома имеется только музыка популярных ранее групп, я попросила принести кассеты «Beatles» и «ABBA». Теперь по вечерам, когда выключался свет, я не должна была лежать в темноте в обнимку со страхом, а могла слушать музыку, пока не сядут батарейки. Одни и те же песни по многу раз.

Самым лучшим лекарством от скуки и сумасшествия для меня были книги. Первой из них, принесенной Похитителем, был «Летающий класс» Эриха Кэстнера. После этого последовала целая серия классики: «Хижина дяди Тома», «Робинзон Крузо», «Том Сойер», «Алиса в стране чудес», «Книга Джунглей», «Остров сокровищ» и «Кон-Тики». Я проглотила «Веселые книжки» об утках Дональде Дакке и его трех племянниках, жадном дядюшке Дагоберте[20] и находчивом Даниэле Дюзентрибе. Позже мне захотелось почитать Агату Кристи, о которой я слышала от своей матери. А еще я прочитала целую стопу детективных романов Джерри Коттона и научно-фантастических историй. Романы катапультировали меня в другую действительность и настолько поглощали мое внимание, что я надолго забывала, где нахожусь. Именно это придавало чтению жизненную необходимость. Если телевизор и радио давали ощущение присутствия в подвале других людей, то книги просто позволяли мне покинуть его на несколько часов.

В первое время, когда я еще была десятилетним ребенком, мне особенно нравились книги Карла Мая. Я проглатывала приключения Виннету и Олда Шеттерхэнда и читала рассказы о «Диком Западе Северной Америки». Песня, которую пели немецкие переселенцы умирающему Виннету, так меня тронула, что я переписала ее слово в слово и с помощью крема «Nivea» приклеила листок на стену. Тогда у меня в подвале не было ни клейкой ленты, ни других клеящих средств. Это была молитва, обращенная к Божьей матери:

Тогда я так часто читала это стихотворение, шептала и молилась, что до сих пор помню его наизусть. Как будто оно было написано для меня, ведь у меня был украден «свет жизни». И я также в тяжелые моменты не видела другого выхода из своей тюрьмы, кроме смерти.

Зная, насколько я зависима от постоянного снабжения фильмами, музыкой и литературой, Похититель получил в свои руки новый инструмент управления. Лишив меня духовной пищи, он мог легче мной манипулировать.

Всякий раз, когда я, по его мнению, вела себя «ненадлежащим образом», следовало ожидать, что дверь в мир слов и звуков захлопнется, лишив меня даже этих мизерных развлечений. Особенно тяжело было в выходные дни. Обычно Похититель приходил в подвал утром и еще раз после обеда или вечером. Но на выходные я оставалась совсем одна. С послеобеденного времени пятницы, а иногда уже с вечера четверга и до самого воскресенья он не показывался мне на глаза. Он обеспечивал меня двумя дневными порциями еды быстрого приготовления, кое-какими свежими продуктами и минеральной водой, которые привозил из Вены. А также видеокассетами и книгами. На неделе я получала видеокассету с сериалами продолжительностью в два часа, а если очень просила, то и в четыре. Это кажется больше, чем было на самом деле. Я же должна была выдержать в одиночестве 24 часа, прерываемые только посещениями Похитителя. В выходные мне перепадало от четырех до восьми часов развлечения, записанного на кассету, и следующий экземпляр книги из серии, которую я читала. Но только в том случае, если я выполняла все его условия. Жизненно важную для меня духовную пищу он приносил только тогда, когда я была «молодцом». Что он подразумевал под словом «молодец», знал только он. Иногда хватало мелочи, чтобы последовали санкции.

«Ты использовала слишком много освежителя воздуха, я его забираю».

«Ты пела».

Ты то, ты это. Что касается видео и книг, он точно знал, где находится болевая точка. Как будто, лишив меня моей настоящей семьи, он взял в заложники и членов моей приемной семьи из романов и сериалов, чтобы лучше манипулировать мной. Мужчина, который в начале моего заточения старался сделать мою жизнь более или менее «приятной» и даже мотавшийся на другой конец Вены за записью радиопьесы Биби Блоксберга, начал меняться на глазах с того момента, как объявил мне, что я никогда больше не выйду на свободу.

С этих пор Похититель стал контролировать меня все жестче и жестче. Я и так с самого начала находилась в полной его власти: запертая в подвале, на пяти квадратных метрах, какое сопротивление я могла оказать? Но чем дольше длилось мое заточение, тем меньше довольствовался он только этим внешним проявлением власти. Теперь он хотел установить тотальный контроль надо всем: каждым жестом, каждым словом и каждым движением.

Все началось с таймера. Похититель с самого начала взял власть над светом и тьмой. Приходя в застенок по утрам, он включал свет, уходя вечером, снова гасил его. А теперь он установил таймер, регулирующий электричество в подвале. Если раньше мне иногда удавалось вымолить продление световой фазы, то теперь я должна была подчиняться непреклонному ритму, не поддающемуся влиянию: в семь утра свет включался. Тринадцать часов в этой крошечной, душной комнате ощущалось некое подобие жизни: возможность видеть, слышать, ощущать тепло, готовить, но всё было искусственным, как из реторты. Ни одна лампочка не может заменить солнце, полуфабрикаты только отдаленно напоминают домашний обед за семейным столом, а плоские фигурки, мелькающие на экране телевизора, являются всего лишь жалким подобием живых людей. Но пока работало электричество, я по меньшей мере могла питаться иллюзией, что кроме моей собственной существует еще другая жизнь.

В восемь часов вечера все отключалось. За несколько секунд я погружалась в полную тьму. Телевизор запинался на полуслове в середине серии. Я откладывала в сторону книгу, не дочитав до конца предложения. И если я еще не лежала в постели, то должна была ползти к ней на четвереньках, на ощупь. Лампочка, телевизор, видеомагнитофон, радио, компьютер, плитка, духовка и отопление — все, приносящее жизнь в мою камеру, отключалось. Комнату заполняло только монотонное тиканье будильника и мучительный треск вентилятора. На следующие одиннадцать часов я погружалась в мир собственного воображения, чтобы не свихнуться и держать страх под контролем.

Это было похоже на режим в колонии, строго предписанный извне — без единой секунды отклонения, без оглядки на мои потребности. Это была демонстрация власти. Похититель любил жить по графику. А с помощью таймера навязал его и мне.

В первое время у меня оставался аудиоплеер, работающий на батарейках. С его помощью я какое-то время могла удерживать свинцовую темноту хоть на небольшом расстоянии, невзирая на то, что таймер считал мой лимит на свет и музыку исчерпанным. Но Похититель не мог позволить, чтобы аудиоплеер нарушал его божественный завет о Свете и Тьме. Он начал контролировать состояние батареек. Если я, по его мнению, использовала плеер слишком долго или слишком часто, он забирал его до тех пор, пока я не обещала исправиться. Как-то раз он еще не успел закрыть внешнюю дверь подвала, как я уже нацепила наушники плеера и начала громко подпевать «Beatles», устроившись на постели. Видимо, он услышал мой голос и в бешенстве ворвался в комнату. За пение Приклопил оштрафовал меня лишением света и еды. И в последующие дни я должна была засыпать без музыки.

Вторым инструментом контроля стала система внутренней связи. Похититель пришел в мой застенок и, прокладывая кабель, объяснял: «Теперь ты сможешь позвонить наверх и вызвать меня». В первый момент я очень обрадовалась и почувствовала, как с души свалился тяжелый камень страха. Мысли, что я могу попасть в бедственное положение, мучили меня с первого дня заточения. Я ведь часто, особенно по выходным дням, оставалась совсем одна и не могла подать знака даже единственному человеку, знающему, где я, — Похитителю. В голове я проиграла многочисленные ситуации — возгорание кабеля, потоп, внезапный аллергический приступ. Шкурка от колбасы могла привести к мучительной смерти в одиночестве, даже в то время, когда Похититель находился в доме. В конце концов, он приходил, когда хотел. Поэтому домофон показался мне спасительным якорем. Только позже я узнала его настоящее назначение. Система функционирует в двух направлениях. Похититель использовал оба для контроля надо мной. Он еще раз хотел продемонстрировать мне свое всемогущество тем, что получив возможность слышать каждый звук, издаваемый мной, мог потом прокомментировать происшедшее.

Первая версия прибора, установленная Похитителем, по существу состояла из одной кнопки, на которую я должна была нажимать, когда мне что-то было нужно. Тогда наверху, в укромном уголке дома, вспыхивала красная лампочка. Однако он не мог постоянно следить за ней, и не желал каждый раз проводить сложную процедуру отпирания дверей подвала, не зная, что мне вообще надо.

А по выходным он и вовсе не мог спускаться вниз. Только намного позже я узнала, что это было связано с посещениями его матери, которая в субботу оставалась у него ночевать: это был бы слишком длительный и вызывающий подозрение процесс — убирать многочисленные преграды между гаражом и моим застенком.

Вскоре временный прибор был заменен на устройство, по которому можно было переговариваться. Посредством нажатия кнопки в подвал поступали его команды и вопросы:

«Ты расфасовала еду?»

«Ты почистила зубы?»

«Ты выключила телевизор?»

«Сколько страниц ты прочитала?»

«Ты решила задачи?»

Каждый раз, когда его голос прорезал тишину, я подскакивала от страха. Когда он угрожал наказанием за то, что я не сразу ответила. Или слишком много съела.

«Ты снова слопала все за один раз?»

«Я тебе говорил, что вечером ты можешь съесть только один кусок хлеба?»

[19] Портативный аудиоплеер фирмы «Sony».

[20] В русском переводе — Скрудж.