Букеев. Ну, не совсем для этого. С водой за имение дороже дадут.
Жан. На кой тебе чёрт — деньги!
Букеев. Денег мне не нужно, это верно.
Жан. Вот видишь! Уговаривайся с нею и махай за границу…
Букеев (расхаживая). С ней так нельзя… нельзя, брат!
Жан. Отчего? Почему?
Букеев. Ты не понимаешь. Я, брат, серьёзно влюбился… кажется…
Жан. Когда ж ты влюблялся несерьёзно?
Букеев. Ты сам говорил, что последняя женщина — как сороковой медведь…
Жан. Мало ли что я говорю! А ты — не верь. Я, брат, не хуже водопроводчика могу говорить на все темы, потому что я человек вдохновенный и фантастический. Водопроводчик говорит, что жизнь есть непрерывное движение и все мы несчастны, потому что не чувствуем этого, а всё стараемся остановить движение, уцепившись за что-нибудь, укрепив себя…
Букеев (задумчиво). Опоздал я укрепиться.
Жан (не слушая его). Это он верно говорит. Пускай всё движется, дело и мысли. Я не знаю, что сделаю завтра, но сегодня я хочу хорошо пожить…
(Ладыгин и Богомолов с террасы.)
Ладыгин. Ну и ветер!
Жан. Стремление, движение…
Богомолов (с досадой). Дядя Жан, когда же привезут бетонные трубы?
Жан. Едут трубы!
Богомолов. Послушайте, — это не годится! Мы тратим бесполезно такую массу времени и денег… Никон Васильевич, — вы бы распорядились построже.
Букеев (кивая на Жана). Это вот всё он…
Богомолов. За два месяца с лишком мы ничего не сделали… Если на днях не будет труб, я должен буду прекр[атить] бурение…
Жан. Беспок[ойный] вы человек, Яков Сергеич!
Богомолов. Да вы поймите — скоро пойдёт вода.
Жан. И прекрасно.
Богомолов. Вы шутите?
Букеев. Ты бы, Жан, того… в самом деле…
Ладыгин. Хорошо бы чаю выпить!
Жан. Сейчас распоряжусь…
Богомолов (смеясь — Букееву). Если смотреть со стороны, так вся эта затея — чужое дело для вас…
Букеев. Н-да… Чужое дело? Вот вы, батенька, обо всём думаете… и говорите… А вот — скажите мне: что значит — моя жизнь? То есть не моя, Букеева, жизнь, а вообще когда человек, — вы, например, — говорите: моя жизнь!
Богомолов. Позвольте — не понимаю.