— Помнится мне, однажды он отдал тебе то, что тебе было очень нужно.
Я понял, о чем она говорит: про акции Невады во «Взрывчатых веществах Корда».
— Но это не стоило ему два миллиона, — возразил я.
— Правда? А сколько они стоят сейчас?
Я на секунду задумался. Может, сейчас они столько еще не стоили, но еще лет через пять…
— Если все так плохо, то почему он не позвонил мне сам? И почему ты так заинтересована в этом?
— Невада — человек гордый. А мне он был настоящим другом. Когда мне нужна была помощь, он не задавал вопросов.
— Я ничего не обещаю, — сказал я. — Вечером вылетаю в Лос-Анджелес. Где тебя найти?
— В доме Невады. Но лучше встретимся где-нибудь в другом месте. Я не хочу, чтобы он знал о моем звонке.
— Ладно. Я буду в отеле «Беверли-Хиллз» около полуночи.
И положил трубку.
— Кто это? — спросила Моника.
— Вдова моего отца, — ответил я, направляясь в спальню. — Пакуй вещи, я отвезу тебя на ранчо. Я лечу по делам в Лос-Анджелес.
— Но мы здесь всего пять дней! — воскликнула она. — Ты обещал мне две недели.
— Дело срочное.
— Но что подумают люди, если мы вернемся из свадебного путешествия через пять дней? — спросила она.
— Какое мне дело до того, что они подумают?
— Я не поеду! — объявила она, топнув ногой, и расплакалась.
— Ну так оставайся, — сердито бросил я. — Я пошел за машиной. Если не будешь готова к моему возвращению, еду без тебя!
Что за дела с этими бабами? Стоит постоять пять минут перед священником — и все становится с ног на голову!
До женитьбы — все великолепно. Ты — король! Она прижимается к тебе, дает закурить, трет тебе спину, кормит, подушку поправляет… А как только волшебные слова сказаны, ее приходится умолять. Будь ласковым, будь нежным, соблюдай все правила. Не наваливайся, давай закурить, подавай пальто, открывай двери. А потом еще говори спасибо за то, что она позволила себя трахнуть.
Я подогнал машину к домику и погудел. Моника вышла с чемоданчиком и стала ждать, чтобы я открыл ей дверь. Не дождавшись, открыла сама и с обиженным видом села. И все два часа езды до ранчо с ее лица так и не сошло выражение обиды.
Было уже девять вечера, когда я остановил машину у дома. Как обычно, у двери нас встретил Робер. Вынимая ее чемоданчик, он не выказал ни малейшего удивления от того, что я остался в машине. Повернувшись, он поклонился Монике и сказал, что пойдет приготовит ее комнату.
Когда Моника заговорила, голос ее звенел, как струна:
— Сколько тебя не будет?
Я неопределенно пожал плечами.
— Пока не закончу дело.
А потом я смягчился. Все-таки мы женаты всего пять дней.
— Я постараюсь вернуться побыстрее.
— Можешь не торопиться, — бросила она и ушла, не обернувшись.