У него отвисла челюсть, глаза за стеклами пенсне изумленно выпучились.
— Мистер Корд! — возмутился он.
— Зовите меня Джонас. И не забудьте: на кону два с половиной миллиона долларов.
Шеффилд посмотрел на остальных, потом опять повернулся ко мне. Неожиданно напряженную тишину разрядил голос представителя «Мэлон Кэмикалс»:
— Два с половиной миллиона, Мартин. За такие деньги я бы и сам попробовал.
Шеффилд еще секунду колебался, потом посмотрел на Макалистера, но тот отвел глаза. Тогда он повернулся к писсуару, опуская руку к ширинке, и взглянул на меня. Я кивнул. Но ничего не произошло. Ничего. Он просто стоял, наливаясь краской. Секунда шла за секундой.
— Ну, хорошо, мистер Шеффилд! — сказал я совершенно серьезно. — Вы выиграли. Заключаем сделку на двенадцать с половиной.
Он глянул на меня, пытаясь прочесть мои мысли. С непроницаемым видом я протянул руку. Он пожал ее.
— Можно, я буду звать вас Мартин? — спросил я.
Он кивнул и слабо улыбнулся:
— Пожалуйста.
— Мартин, — серьезно проговорил я, — у вас ширинка расстегнута.
3
Макалистер внес необходимые поправки в контракт, и мы подписали его на месте. Когда мы вышли в холл, было уже полпятого утра. Я направился к лифту, но Уинтроп догнал меня. Мне не хотелось разговаривать с ним.
— Нельзя подождать до завтра, Амос? — спросил я. — Мне надо поспать.
Его лицо сморщилось в понимающей улыбке. Он дружески хлопнул меня по плечу.
— Знаю, каким сном ты собираешься заняться, парень, но это важно.
— Ну, хорошо! Что там у тебя?
Мы подошли к дивану и сели.
— Мне нужно еще десять тысяч, — сказал он.
Я посмотрел на него. Неудивительно, что он вечно без денег. Он тратит их быстрее, чем их печатают.
— А что с теми, которые ты получил за акции?
— Уже разошлись, — смущенно признался он. — Ты же знаешь, какие у меня долги.
Уж я-то знал. Он был весь в долгах. Пятьдесят тысяч наверняка ушли кредиторам и бывшим женам. Я уже сожалел, что оставил его в деле, но мне казалось, он будет полезен. Когда-то он был среди лучших авиаконструкторов.
— Твой контракт не предусматривает такие авансы, — сказал я.
— Да, я знаю, — согласился он. — Но это важно. Такое больше не повторится, обещаю. Это для Моники.
— Для Моники? А в чем дело?
Уинтроп покачал головой.
— Я хочу отослать ее к матери в Англию. Я с ней не справляюсь. Тайком встречается с каким-то парнем и скоро начнет спать с ним, если уже не начала.
Я пристально посмотрел на него, пытаясь понять, не является ли это завуалированным шантажом.