Я влез в машину и приказал ехать в отель. Макалистер устроился рядом со мной. Вид у него был растерянный.
— Они не хотят ждать.
— Знаешь что, — мягко сказал я, — дай мне поспать часов шесть, а потом можем встретиться.
— Но это будет три часа утра! — воскликнул он.
— Привезешь их в мой номер в отеле. К этому времени я буду готов говорить с ними.
В номере меня ждала Моника Уинтроп. При моем появлении она встала, потушила сигарету, подбежала ко мне и поцеловала.
— У, какой колючий! — с деланным изумлением воскликнула она.
— Что ты здесь делаешь? Я думал, ты меня встретишь на аэродроме.
— Я бы пришла, но побоялась, что туда явится отец.
Она была права. Амос Уинтроп сам был гулякой и сразу бы заметил, что происходит. Его проблемой было неумение правильно распоряжаться временем. Он позволял женщинам мешать его работе, а работе — мешать его отношениям с женщинами. Но Моника была его единственной дочерью, и, как все повесы, он считал, что она у него особенная. Так оно и было. Но не в том, что думал он.
— Налей мне выпить, — попросил я. — Я влезу в ванну, а то даже сам чую, как от меня разит.
Она протянула мне стакан бурбона со льдом.
— Вот твоя выпивка, а ванна уже налита.
— Откуда ты знала, когда я сюда доберусь? — спросил я, беря стакан.
— Услышала по радио, — улыбнулась она. Подойдя ко мне, она положила руки мне на плечи. — Ради меня ванну можешь не принимать. Этот запах даже возбуждает.
Я поставил стакан и зашел в ванную, снимая на ходу рубашку. Она шла за мной.
— Не торопись, — попросила она, — обидно тратить этот мужской дух.
Она обвила руками мою шею и прижалась ко мне всем телом. Я попытался ее поцеловать, но она уткнулась лицом мне в плечо. Я почувствовал, как она судорожно вздохнула и тихо застонала. Я поспешно расстегнул брюки, и они упали на пол. Отбросив их ногой, я подвел ее к туалетному столику. Блаженно прикрыв глаза, она вскарабкалась на меня, как обезьянка на пальму.
В горячей воде я почувствовал, как усталость волнами накатывается на меня. Попытался намылить себе спину и не смог.
— Давай я, — предложила Моника.
Она взяла у меня мочалку и принялась тереть мне спину. Я наклонился вперед и закрыл глаза.
— Еще, — попросил я. — Как приятно!
— Ты просто ребенок! Кому-то нужно о тебе заботиться.
— Пожалуй, ты права. Нужно завести себе слугу-японца.
— Японец такого делать не будет, — сказала она. — Выпрямись, я смою мыло.
Я лежал в ванне, закрыв глаза. Она провела ладошкой по моей груди, потом повела руку ниже. Я открыл глаза.
— Какой он маленький и беспомощный, — прошептала она.
— Несколько минут назад ты говорила другое.
— Знаю, — сказала она особым шепотом.
Я обнял ее и усадил на край ванны.